Она чертовски хорошо сыграла роль мужчины, и хотя ее лицо по-прежнему выглядит мужественным, особенно с синяками, это ничуть не уменьшает моего стыда.
Неважно, как она выглядит. Она женщина, и мы избили ее до полусмерти.
Чувство вины становится все сильнее, и я понимаю, что мама будет ужасно разочарована во мне, когда узнает об этом.
— Блять, — сердито огрызаюсь я, отчего тело женщины дергается в моих руках. Я смотрю в ее испуганные глаза. — Тебе действительно следовало сказать нам, что ты женщина!
Она сжимается в комочек, пытаясь стать как можно меньше.
— Следуйте за нами на другом внедорожнике, — приказываю я двум охранникам, которые остались с нами, в то время как все остальные вернулись в Штаты.
Я чувствую ответственность за ее здоровье, ведь именно я причинил ей наибольший вред. Поэтому я должен сделать все возможное, чтобы она попала в больницу. Если бы она была мужчиной, мне было бы все равно.
Усадив ее на заднее сиденье, я захлопываю дверь. Взгляд Раффаэле встречается с моим поверх крыши внедорожника, и я качаю головой.
— Каков следующий план? Доставим ее в больницу и будем продолжать поиски якудза? Или отправимся домой? — спрашивает он.
Я вздыхаю и смотрю на пустой аэродром.
— Нужно подождать возвращения самолета. Поэтому пока что попробуем найти другой способ связаться с Масато Танакой.
Он кивает и садится за руль. Я забираюсь на переднее пассажирское сиденье и еще раз вздыхаю.
Неожиданно все превратилось в полный бардак.
Изначально я собирался позвонить Масато, чтобы передать ему избитого сына в качестве предупреждения, чтобы он больше никогда не связывался с Коза Нострой. Но у нас нет Рё.
Я оглядываюсь через плечо, чтобы спросить женщину, как ее зовут, но, видя, что она без сознания, отбрасываю эту идею.
Отъезжая от тихого аэродрома, Раффаэле говорит:
— Мы могли бы поехать в клуб, где все произошло, и посмотреть, сможем ли мы найти других членов якудза.
— Да. Стоит попробовать.
Когда мы подъезжаем к больнице, я велю одному из охранников отнести женщину внутрь. Ждать приходится всего пару минут. Охранник выбегает из здания, запрыгивает в другой внедорожник, и мы уезжаем. Нам сейчас ни к чему арест за нападение в чужой стране.
— Она знает, кто мы, — говорю я, когда мы мчимся по дороге.
Раффаэле кивает.
— Она, наверное, все расскажет полиции.
Я глубоко вдыхаю, а потом раздраженно провожу рукой по волосам.
— Давай заляжем на дно. Я попрошу Рози еще немного покопаться в якудза.
— Возвращаемся в отель? — спрашивает он.
— Да. — Я достаю телефон и набираю номер Рози.
— Что такое? — она отвечает на звонок, а потом в моем ухе раздается хруст.
— Ты что там ешь? — спрашиваю я.
— Морковку. — Я слышу, как она откусывает еще кусочек, и на линии вновь раздается хруст.
— Оказалось, мы схватили не Рё Танаку. Это был двойник.
— Вот блин. Это отстой, — говорит Рози. — Что мне нужно сделать?
— Попробуй найти еще какие-нибудь зацепки по якудза.
— Сделаю.
— Спасибо, Рози.
Я вешаю трубку и, взглянув на красные кровоподтеки вокруг костяшек пальцев, думаю о той женщине.
— Я никогда раньше не бил женщину, — шепчу я.
— Да, я тоже. — Раффаэле качает головой. — В нашу защиту могу сказать, что мы не знали, что она женщина. — Он смотрит на меня. — Они проделали охренительно хорошую работу, чтобы она выглядела как мужчина.
И все же. Последние пару дней я избивал ее до полусмерти. До сегодняшнего дня она не молила о пощаде. Даже звука не издала.
— Она чертовски сильная, — говорю я. — Бьянка и Сиенна не пережили бы такого избиения.
— Да.
Я слышу вину в голосе Раффаэле и, желая его утешить, говорю:
— Это все моя вина. Я отдал приказ.
Глава 7
Аугусто
Ожидая звонка от Рози, я решаю принять душ и перекусить.
Сидя в своем гостиничном номере с тарелкой суши, я постоянно думаю о Риккардо, якудза и женщине, которую мы оставили в больнице.
Знание того, что ей оказывают медицинскую помощь, ничуть не облегчает чувство вины, которое продолжает расти в моей груди.
Моя мать научила меня уважать женщин. Даже наших врагов. Нет никаких причин бить женщину. Если кто-то будет угрожать моей жизни, я убью ее, но уж точно не стану пытать.
Я все время вижу грудь той женщины, покрытую множеством уродливых синяков, и как бы я ни старался думать о чем-то другом, этот образ продолжает всплывать в моей голове.
Поставив тарелку с едой на стол, я беру телефон и пролистываю список контактов. Минуту или около того я смотрю на мамин номер, пытаясь набраться смелости, чтобы позвонить ей.