— Черт возьми, нет! Только через мой труп, — ахает Рози.
— Тогда перестань жаловаться.
Половина наших охранников идет впереди нас. У якудза и Коза Ностры уходит около тридцати минут на тщательный обыск друг друга, чтобы убедиться в отсутствии оружия.
Раффаэле и других младших боссов с нами нет, на случай, если что-то пойдет не так.
Когда мы, наконец, заходим в номер, я оглядываю всех мужчин, пока мой взгляд не останавливается на Танаке, который сидит на мягком диване и потягивает напиток.
Его взгляд на секунду задерживается на мне, прежде чем он переводит его на Кристиано.
— Мистер Фалько. Я слышал, вы идете по стопам отца, но удивлен, что вы не контролируете...
Кристиано останавливается перед Танакой и, прищурившись, смотрит на него.
— Закончите это предложение, и все ваши надежды остановить эту войну улетучатся. У меня нет времени, так что давайте начнем встречу.
Танака стискивает челюсти и подает знак рукой. Когда официант приносит подносы с напитками, Кристиано садится на другой диван, качая головой.
— Мы не будем ни пить, ни есть. — Он жестом указывает на меня. — И вы будете разговаривать с мистером Витале.
Когда Танака обращает свое внимание на меня, я просто смотрю на него. У меня руки чешутся свернуть ему шею.
После напряженной минуты Танака сдается и спрашивает:
— Чего вы хотите, мистер Витале?
— Извинений.
Мужчина громко хохочет.
— За что?
— За то дерьмо, которое произошло в вашем клубе три месяца назад, когда ранили моего брата и убили моих людей.
— Вы тоже убили моих людей. Вы извинитесь передо мной? — спрашивает он. Я с трудом подавляю рык, но затем он добавляет: — И вы жестоко пытали мою дочь.
Чувство вины, которое я ношу в себе, вступает в борьбу с моим гневом. Пытаясь восстановить контроль над своими эмоциями, я говорю:
— Она выдавала себя за мужчину.
Танака кивает.
— Верно. — Он переводит взгляд на Кано. — Приведи Юки.
Пока его заместитель идет за Юки, Танака ухмыляется мне, выглядя как кот, съевший канарейку.
Что задумал этот человек?
Я скрещиваю руки на груди, и когда Кано появляется в коридоре, держа за руку красивую женщину, мои губы приоткрываются от шока.
Если она не чертов оборотень, то это не та женщина, которую мы пытали.
Мой взгляд скользит по каждому дюйму ее миниатюрного тела, останавливаясь на ужасно коротком белом платье, и балетках на ее ногах.
Когда мой взгляд останавливается на ее потрясающем лице, я не могу найти ни следа той женщины, которую избил. Затем, на мгновение, ее глаза встречаются с моими, и меня охватывает шок.
Это то, чего я никогда не забуду. Страх в ее глазах.
Черт возьми.
— Это Юки, моя дочь, — говорит Танака. — После того, как она оправилась от ваших пыток, мы отменили процедуру, которая сделала ее похожей на мужчину. В этом больше не было необходимости, раз уж вы узнали, что она не Рё. — Танака снова ухмыляется, и в его глазах появляется блеск. — Но я дурачил мир более десяти лет.
Господи Иисусе. Этой бедной женщине пришлось так долго притворяться мужчиной? Блять, боюсь даже представить, каким процедурам она, должно быть, подвергалась с юных лет.
Это, пожалуй, самое ужасное и жестокое обращение с человеком, о котором я когда-либо слышал.
Танака рявкает на свою дочь, и на мгновение ее глаза закрываются, как будто он только что дал ей невыполнимое задание.
Она делает несколько шагов ко мне, и когда опускается на колени, все мышцы моего тела напрягаются.
— Простите, мистер Витале, — говорит она дрожащим голосом. — Я не должна была смотреть на вашего брата и его жену, когда они пришли в клуб. Из-за меня началась эта война, и я приношу свои извинения, чтобы она закончилась.
Меня сотрясает сильная дрожь, и я не могу сдержать рычания, когда говорю:
— Встань.
Она быстро вскакивает на ноги, но продолжает держать голову опущенной.
Не могу поверить, что отец заставил ее извиниться передо мной после того, что я с ней сделал. Это полный пиздец.
Разозлившись, я перевожу взгляд на Танаку, который сидит на диване, как на троне.
— Не Юки должна извиняться передо мной. — Я делаю шаг к Танаке, и от этого Юки сильно вздрагивает. Глядя на ее ублюдка-отца отца, я продолжаю: — Твои люди ранили моего брата и убили моих охранников. Ты принесешь мне извинения от их имени.
— Никакие извинения не исправят ситуацию, — говорит Танака, отказываясь дать мне то, что я хочу. — Эти люди мертвы, а ваш брат выжил. — Его взгляд мечется между мной и Юки. — Но есть способ остановить эту войну, которая отнимает у меня слишком много времени.
— Да неужели? И какой же? — бормочу я, теряя терпение.