— Не паникуй. Это будет небольшая церемония. Я не хочу, чтобы на ней присутствовали родственники. Ситуация с якудза все еще слишком нестабильна, и я не хочу подвергать никого из вас опасности.
Мамины брови сходятся на переносице, а лицо омрачается печалью.
— Значит, мы не сможем отпраздновать это событие с тобой?
Да, было глупо с моей стороны думать, что мне удастся отвертеться от этого.
Вздохнув, я говорю:
— Ты сможешь организовать...
— Да! — перебивает меня мама. — Завтра я соберу всех женщин. Мы можем устроить прием у нас дома.
Черт. Встреча со всей семьей станет для Юки слишком тяжелым испытанием. Не в силах отказать маме, я держу свои опасения при себе.
Мы возвращаемся на веранду, и как только я сажусь, Бьянка спрашивает:
— Как мы можем помочь тебе, Аугусто?
Я благодарно улыбаюсь ей.
— Когда Юки освоится, может, проведете с ней немного времени, чтобы она почувствовала себя желанной гостьей?
Сиенна кивает.
— Конечно. Мы будем приглашать ее на обеды и прогулки по магазинам.
Краем глаза я вижу, как мама обнимает папу.
— Раз уж все вопросы решены, мы с Джианной поедем домой, — говорит Риккардо, вставая. — Увидимся завтра утром в офисе.
Я киваю и улыбаюсь им, когда они уходят.
— Мы тоже поедем домой. Мне нужно многое спланировать для приема. — Мама подходит и целует меня в лоб.
Я с любовью смотрю на маму.
— Спасибо за понимание.
Она гладит меня по щеке, как пятилетнего ребенка.
— Прости, что так остро отреагировала и расплакалась.
Папа пожимает мне руку, и когда они с мамой тоже покидают дом, остаемся только мы с сестрами.
Взгляд Сиенны скользит по моему лицу.
— Как ты себя чувствуешь?
Я пожимаю плечами и потираю кончиками пальцев щетину на подбородке.
— Я просто устал. Последние несколько месяцев были сумасшедшими.
— Может, возьмешь небольшой отпуск и немного отдохнешь?
Я качаю головой.
— Мне нужно обучать Риккардо.
— Как ты узнаешь Юки, если будешь занят на работе? — спрашивает Бьянка.
— Я постараюсь не трогать ее первый месяц или около того. Она должна привыкнуть к новой обстановке.
На лицах обеих сестер мелькает тревога, но именно Сиенна говорит:
— Думаю, ты совершаешь ошибку. Я не верю, что брак по расчету окажется удачным.
— У дяди Анджело и тети Тори брак оказался удачным, как и у дяди Дамиано и тети Габриэллы.
— Да, но они старой закалки, — возражает она.
Когда она, кажется, собирается сказать что-то еще по этому поводу, я сурово смотрю на нее.
— Хватит, Сиенна. Этот вопрос не подлежит обсуждению.
Она мгновенно закрывает рот, встает и садится рядом, обнимая меня.
— Прости. Я просто волнуюсь за тебя.
Бьянка пододвигает свой стул к моему левому боку, и вскоре мои сестры обнимают меня так крепко, что становится трудно дышать.
Между нами повисает тишина, и, глядя на задний двор, я вздыхаю.
Боже, надеюсь, я поступаю правильно по отношению к Коза Ностре, и это не обернется против меня.
Глава 11
Юки
Последнюю неделю я практически не спала, а поездка из Токио в Нью-Йорк была очень утомительной.
Стоя в гостиничном номере в простом белом свадебном платье, я изо всех сил стараюсь восстановить контроль над своими эмоциями.
Мое сердце колотится как сумасшедшее, а во рту пересохло, но я знаю, что если что-нибудь выпью, меня стошнит.
— Давай покончим с этим, — ворчит Ютаро, открывая дверь.
Мои ноги остаются прикованными к полу, и я качаю головой. Затем хриплым голосом мне удается выдавить из себя:
— Я не могу.
Достав пистолет, Ютаро направляет его на меня и подходит ближе. Он прижимает дуло к моему лбу и рявкает:
— Если ты не выйдешь замуж за Витале, ты бесполезна для якудза!
Я крепко зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох.
— Ты сегодня умрешь или выйдешь замуж?
Зная, что у меня нет выбора, я шепчу:
— Я выйду замуж.
Он хватает меня за руку и грубо выталкивает из комнаты к лифтам. Он не отпускает меня, пока мы спускаемся на первый этаж, и, не заботясь о том, что могут подумать другие люди, тащит меня в холл, где ждут солдаты якудза и Коза Ностра.
Здесь нет ни музыки. Ни цветов. Ни других женщин.
Только я и мужчины, от которых веет опасностью.
Ютаро ослабляет хватку на моей руке только тогда, когда мы подходим к мистеру Витале, а затем приказывает по-японски:
— Не позорь якудза! Если ты скажешь "нет", я убью тебя прямо здесь.
Я киваю и с трудом сглатываю комок в горле.
Человек, проводящий церемонию, заставляет нас повторять слова, которые кажутся гвоздями, вбиваемыми в мой гроб.