Мне приходится проходить процедуры каждые три месяца, и уколы уже не доставляют дискомфорта. Честно говоря, я настолько привыкла к ним, что даже радуюсь, зная, что у меня будет семь дней тишины и покоя, прежде чем мне придется вернуться к роли мужчины, который проводит большую часть времени в ресторанах и клубах.
Помимо этого мне приходится примерять костюмы, тестировать новейшие спортивные автомобили и время от времени посещать дни рождения или мероприятия, которые устраивают другие богатые наследники в Токио.
Ненавижу, что мне приходится изображать Рё как человека, который легкомысленно тратит деньги и ни о чем не заботится. Мне кажется, что я порочу его имидж, и, боюсь, он не простит меня, когда обо всем узнает.
Но до этого еще целый год. Рё выйдет из подполья, чтобы занять свое место в якудза, когда ему исполнится двадцать пять, а когда ему исполнится тридцать, он, вероятно, займет место отца.
Когда доктор Хагита заканчивает осмотр и отходит от меня, я присаживаюсь и поправляю свою объемную толстовку. Почти вся моя одежда, за исключением костюмов, мне велика. А еще мне приходится носить обувь со скрытыми подкладками и утолщенными стельками, чтобы казаться выше.
— Уплотненная рубашка и бандаж для груди по-прежнему хорошо сидят? — спрашивает доктор Хагита.
Не глядя на него, я киваю и соскальзываю с медицинского стола. Уплотненная рубашка добавляет моему торсу объем, а бандаж на груди делает грудь такой плоской, что иногда бывает даже больно дышать. И этот комплект я вынуждена носить под всей своей одеждой.
Ожидая, пока Масаки закончит разговоривать с доктором Хагитой, я натягиваю капюшон на голову, чтобы скрыть лицо, которое уже начинает опухать.
Когда Масаки направляется к двери, я выхожу вслед за ним. Сё и Кэнтаро, два охранника, которые всегда и везде сопровождают нас, ждут в коридоре, и мы, не теряя времени, покидаем здание.
Как только мы ступаем на тротуар, из машины выходит женщина. На ней бледно-розовое платье, ткань которого развевается вокруг ее ног. На ее лице безупречный макияж, и я чувствую знакомый укол тоски и обиды.
Когда-то я была такой же красивой, как она. Рё всегда шутил, что, когда я подрасту, ему придется избивать всех мальчишек, чтобы они держались от меня подальше.
Вместо этого я стала мальчиком и училась на дому, поэтому у меня никогда не было друзей. Я свободно говорю на пяти языках и так хорошо училась, что могла бы получить высшее образование. Но мне не разрешили поступить в университет.
Сейчас моя задача – выдавать себя за брата, а когда он займет свое законное место, я выйду замуж за мужчину, которого выберет мой отец. Моя жизнь никогда не будет принадлежать мне.
Женщина с любопытством смотрит на меня, когда я подхожу к Кэнтаро, который открывает заднюю дверь роскошной Toyota Century.
Забираясь внутрь, я бросаю взгляд на женщину и вижу, что она смотрит на меня через плечо, но когда Кэнтаро одаривает ее волчьей ухмылкой, она быстро отводит взгляд.
Ей, наверное, интересно, кто я такая. Я часто сталкиваюсь со светскими львицами, когда выхожу куда-то, но, к счастью, мне никогда не приходится притворяться, что я с кем-то встречаюсь.
Я никогда не ходила на свидания и не была влюблена, поэтому я перестала предаваться глупым мечтам. Как только Рё выйдет из подполья, меня отдадут высокопоставленному чиновнику.
Мой взгляд останавливается на Масаки, который садится рядом со мной, в то время как охранники занимаю места спереди.
Масаки женат, так что я, по крайней мере, знаю, что меня ему не отдадут. Кэнтаро и Сё – всего лишь охранники, поэтому никто из них меня тоже не получит, что тоже хорошо, потому что они – вспыльчивые идиоты.
С другими членами якудза я не знакома, так как не посещаю собрания и не общаюсь с ними. Я даже не знаю, где живет отец, и вижу его только раз в два месяца.
По дороге домой я смотрю на свои руки, а в голове роятся бесполезные мысли.
Когда мы въезжаем на подъездную дорожку, я вздыхаю и, как только машина останавливается, открываю дверь и выхожу.
Сё и Кэнтаро всегда обыскивают весь дом, а затем устраиваются в моей гостиной. К счастью, в моей спальне есть телевизор, так что мне не приходится общаться с охранниками.
— Отдохни на этой неделе, — приказывает Масаки резким тоном. — Когда отек спадет, ты будешь занята, и у тебя не будет свободного времени.
Для меня это не новость.
Не отвечая, я иду в спальню и запираю за собой дверь. Я снимаю толстовку, но вот с уплотненной рубашкой и бандажом приходится повозиться. Как только эластичная ткань покидает мое тело, я облегченно вздыхаю. Наконец-то я могу глубоко вздохнуть. Кожа и грудь приятно покалывают от того, что больше их ничего не сдавливает.