Твою мать.
Мне кажется, что земля дрожит под ногами, когда Юки робко начинает целовать меня.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы она могла контролировать ситуацию, но когда ее сладкие губы прижимаются к моим, а язык слегка скользит по моей нижней губе, я проигрываю эту битву.
Моя рука обвивается вокруг нее, и, оторвав от земли, я крепко прижимаю ее к своей груди, жадно целуя. Желание попробовать каждый дюйм ее губ слишком велико, чтобы ему сопротивляться.
Когда солнце скрывается за горизонтом, я полностью растворяюсь в Юки. Спустя несколько минут мне все же удается оторваться от нее, и я замечаю, как тяжело она дышит. Держась за мои плечи, она прижимается лицом к моей шее, и я даю ей время прийти в себя.
В ее голосе слышится уязвимость, когда она спрашивает:
— А когда мы вступим в интимные отношения, ощущения будут такими же?
— Поверь, секс гораздо ярче, чем поцелуй.
— Боюсь, я потеряю сознание, если твои слова окажутся правдой.
Я мягко опускаю ее на землю, прекрасно понимая, что она может почувствовать мой стояк.
Я внимательно слежу за ее лицом, надеясь увидеть реакцию. Как и ожидалось, ее щеки заливаются ярким румянцем, и она переводит взгляд на кусты, цветы и пруд.
— Не беспокойся о сексе. — Я поглаживаю ее руку. — Мы ограничимся поцелуями, пока ты не будешь готова к следующему шагу.
На ее губах появляется милая улыбка.
— Хорошо.

Последние две недели мы искали любую информацию о том, кто на меня напал.
Я даже позвонил Танаке, и мне пришлось выслушать его гневную тираду по телефону. Он был крайне недоволен тем, что кто-то осмелился нарушить договор.
Сейчас справляться с работой становится все труднее, и я живу ради вечеров и выходных, которые могу провести с Юки.
Я сдержал свое слово, но каждую ночь, когда мы целуемся, мне приходится бороться с собой, чтобы не зайти дальше.
За это мне полагается хоть какая-нибудь награда.
Двери лифта открываются, и, зайдя в пентхаус Джорджи, я вижу, что все уже собрались.
Папа первым замечает меня и улыбается, когда я останавливаюсь рядом с ним.
— У тебя усталый вид. Когда планируешь взять отпуск?
— Когда проблема будет решена.
Я приветствую других мужчин, а затем наливаю себе виски.
Наши отцы ввели традицию – раз в месяц собираться на вечер покера. Пропустить это событие нельзя.
Поскольку всего нас двенадцать, мы обычно делимся на две группы по шесть человек.
Направляясь к двум круглым столам, которые расставил Джорджи, дядя Дамиано говорит:
— Аугусто, сегодня ты сидишь рядом со мной.
Занимая место, я вздыхаю, когда дядя Ренцо, мой крестный, садится по другую сторону от меня.
— Почему у меня такое чувство, что вы оба будете меня допрашивать? — спрашиваю я, ставя стакан на стол. Когда отец, дядя Анджело и дядя Дарио присоединяются к моему столу, я качаю головой. — Да ладно вам. Мы же договорились провести спокойный вечер.
Я слышу, как Джорджи усмехается за другим столом, и бросаю на него сердитый взгляд.
Он тут же поднимает руки в знак капитуляции.
— У меня не было права голоса. Сам ведь знаешь, они всегда получают желаемое.
— Конечно, — бурчу я, осматривая мужчин за моим столом. — Давайте покончим с этим.
Раздавая карты, дядя Дарио говорит:
— Спасибо, что отдал Раффаэле Рози.
— Не за что. — Когда я выжидающе смотрю на него, он усмехается.
— Это все, что я хотел сказать. Моя дочь счастлива, и у нас есть человек, который будет заменять ее на всех встречах.
— Хорошо. — Я бросаю взгляд на отца и других дядей.
— Есть какие-нибудь зацепки по поводу того, кто пытался тебя убить? — спрашивает дядя Дамиано своим обычным резким тоном. У этого человека, может, и каменное сердце, но он готов принять пулю за любого из нас.
— Нет. На днях я звонил Танаке, чтобы спросить его об этом. Его удивление и гнев звучали вполне правдоподобно.
— Может, он хороший актер, — бормочет дядя Дамиано, поднимая карты. Он просматривает их, а затем бросает на дядю Дарио гневный взгляд. — Я оторву тебе яйца. Что мне прикажешь делать с этим дерьмом?
— Проиграть, — смеется дядя Дарио, широко улыбаясь, глядя на свои карты. — У меня все довольно-таки неплохо.
— Конечно, неплохо, — ворчит дядя Анджело, явно недовольный своими картами.
Сколько себя помню, это всегда была их излюбленная шутка. Они постоянно задирают дядю Дарио на каждой игре в покер.
Если Рози для всех нас как младшая сестра, то дядя Дарио для моего отца и дядюшек – как младший брат. Семья Ла Роса – это сердце Коза Ностры. Без их хакерских навыков мы бы погибли.
— Кристиано рассказал мне, что произошло в Токио на встрече с Танакой, — дядя Дамиано возвращается к теме якудза. — Мне кажется странным, что он отдал свою дочь, чтобы установить с нами мир, но ничего не попросил взамен. — Его острый взгляд скользит по моему лицу. — Может быть, дочь снабжает его информацией.