— Я видел цветочную композицию на кухне. Похоже, у тебя начинает получаться.
— Ага, но перед этим я загубила шесть тюльпанов.
Он смеется, поглаживая большим пальцем мою руку. Такое чувство, будто он пытается околдовать меня.
— А как прошел твой день? Все было хорошо? — спрашиваю я тихим голосом, чтобы не нарушить этот момент.
— Никто не умер, так что да.
Вокруг нас воцаряется тишина, и кажется, будто атмосфера становится волшебной. Здесь только мы, мое бешено бьющееся сердце и желание в глазах Аугусто, которое ничуть не ослабло.
Лимузин останавливается. Аугусто помогает мне выйти, а затем заводит в здание, где мы поднимаемся на лифте на шестидесятый этаж.
Когда мы заходим в ресторан, я замираю от восхищения. Мои губы приоткрываются, а взгляд устремляется на потрясающий вид Нью-Йорка.
— Добро пожаловать, мистер и миссис Витале. Ваш столик у окна, как вы и просили, — говорит мужчина.
Когда мы следуем за ним, я замечаю, что все остальные столики пусты. Аугусто отодвигает мне стул и ждет, пока я сяду, а затем садится напротив.
— Мы здесь сегодня только вдвоем? — спрашиваю я.
— Да. Я хотел насладиться свиданием с тобой и не отвлекаться на посторонних. — Открыв меню, он спрашивает: — Что бы ты хотела выпить?
— Как насчет коктейля? — Он перечисляет несколько вариантов, объясняя их состав, а затем мы решаем, что мне стоит попробовать космополитен3.
Аугусто озвучивает наш выбор официанту, заказывая виски для себя.
Я смотрю на горизонт города, где теперь живу, и снова размышляю о том, как кардинально изменилась моя жизнь.
Я по-прежнему пишу письма, которые никогда не отправляю Рё, и завтра расскажу ему, какой отсюда открывается потрясающий вид.
— Что такое?
Я перевожу взгляд на Аугусто и, видя, как он озабоченно хмурится, быстро качаю головой.
— Ничего.
— Ты выглядела грустной, Юки. Тебе не нравится ресторан? Мы можем пойти в другое место.
— Нет, дело не в этом. Мне здесь очень нравится. — Я колеблюсь, но, научившись доверять Аугусто, признаюсь: — Я думала о Рё.
— У тебя есть возможность связаться с ним?
Я качаю головой.
— Я не знаю, где он. Отец никогда мне о нем ничего не рассказывал.
— Мне очень жаль, любовь моя. — Он тяжело вздыхает. — Когда я был в Токио, то попросил нашего хакера поискать Рё, но она ничего не обнаружила. Где бы твой отец его ни держал, Рё остается вне нашего поля зрения. — Потянувшись через стол, он берет меня за руку. — Завтра я позвоню твоему отцу и попрошу предоставить информацию о Рё.
— Нет, не делай этого. Рё войдет в ряды якудза, когда ему исполнится двадцать пять. Осталось всего шесть месяцев. Я не хочу, чтобы ты был в долгу у моего отца.
— Ты уверена? — спрашивает он, сжимая мою руку.
— Да. Но спасибо, что хочешь помочь. — Я улыбаюсь ему и, когда вижу официанта, несущего наши напитки, говорю: — Давай остаток вечера посвятим только нам.
Мы сообщаем официанту, что будем есть, и я, потягивая напиток, говорю:
— Хм, космополитен – отличный выбор.
— Рад, что тебе он понравился.
Я снова смотрю на горизонт, вспоминая, как Аугусто назвал меня "любовь моя". Улыбка трогает мои губы, а сердце замирает.
Заметив мою улыбку, он спрашивает:
— О чем думаешь?
Я прохожу языком по губам, после чего отвечаю:
— Мне понравилось, когда ты назвал меня своей любовью. — Я откашливаюсь. — А еще, когда называешь меня своим маленьким оборотнем. Я сразу же вспоминаю японскую народную сказку о Кицунэ4. В одной из самых известных историй рассказывается о лисе, которая перевоплощается в женщину, чтобы добиться влияния при императорском дворе. — Осознав, что болтаю без умолку, я хихикаю. — Извини. Слишком много информации.
— Ничего страшного. — Аугусто ободряюще улыбается мне. — Я хочу послушать о твоей культуре. — Сосредоточив все свое внимание на мне, он просит: — Может, научишь меня нескольким японским словам?
— Konnichiwa. Это означает "здравствуйте". — Аугусто повторяет это слово несколько раз. — Onegaishimasu – пожалуйста. — Я жду, пока он это скажет, а затем продолжаю: — Arigatō – спасибо.
Мы продолжаем практиковать еще несколько слов, пока нам не приносят еду.
Аугусто пробует свою вяленую утку, а я наслаждаюсь осьминогом, обжаренным в темпуре.
Я смотрю то на горизонт, то на мужа, пока мы не съедаем половину наших блюд.
— Где ты научилась говорить по-английски? — спрашивает он, прежде чем сделать глоток воды.
— У меня был репетитор, который учил меня английскому, немецкому, мандаринскому5 языкам и хангылю6.
Его глаза округляются.