Мы все собрались в доме моих родителей на завтрак, а после трапезы Риккардо и Джианна начинают прощаться.
Я жду у машины, которая отвезет их в аэропорт, наблюдая, как мама четыре раза обнимает Риккардо, прежде чем папа оттаскивает ее, чтобы мой брат наконец смог выйти из дома.
Когда Риккардо подходит ко мне, держа Джианну за руку, я улыбаюсь.
— Желаю повеселиться в Японии. Если что-нибудь понадобится, позвони мне.
Остановившись передо мной, он кивает.
— Спасибо, Аугусто.
Я нежно сжимаю его плечо.
— Будь осторожен.
Он снова кивает.
— Никуда не ходи без охраны, — напоминаю я ему.
Риккардо бросает на меня нетерпеливый взгляд, потому что слышал все это уже сотню раз.
Зная, что это его разозлит, я взъерошиваю ему волосы, а затем обнимаю Джианну и шепчу:
— Позаботься о нем.
— Не волнуйся. Позабочусь, — уверяет она меня.
Я целую ее в висок, а затем отступаю, вновь взглянув на Риккардо.
— Люблю тебя.
Черты его лица смягчаются.
— Я тоже тебя люблю. Не сожги Нью-Йорк, пока меня не будет.
— Не могу ничего обещать, — усмехаюсь я. — Дай знать, когда благополучно приземлитесь в Токио, и звони мне каждый день.
— Конечно, — кивает Риккардо.
Я наблюдаю, как они садятся в автомобиль. Их сопровождают два охранника, которых я нанял для этой поездки.
У нас нет врагов в Японии, поэтому я не слишком беспокоюсь об их безопасности. Хотя это территория якудза, мы никогда не имели с ними деловых отношений, и я уверен, что они даже не знают, кто такие Риккардо и Джианна.
Семья собирается позади меня, чтобы помахать молодоженам, когда машина выезжает с подъездной дорожки.
Как только они скрываются за поворотом, мама спрашивает:
— Кто хочет кофе?
Мои сестры возвращаются в дом, а я поворачиваюсь к маме:
— Я буду, мам.
Она улыбается мне, но я вижу беспокойство в ее глазах, когда она спрашивает:
— С Риккардо все будет в порядке, правда?
— Да, — отвечаю я, обнимая маму за плечи. Несмотря на то, что ей почти шестьдесят, она не выглядит на свой возраст. У нее светлые волосы и зеленые глаза, и она такая же красивая, какой была в моем детстве. — Перестань волноваться, — говорю я ей. — Ему двадцать семь, и он женат.
— Неважно, сколько ему лет. Он всегда будет самым младшим в семье.
Пройдя через открытые раздвижные двери в гостиную, я отпускаю маму и сажусь напротив папы.
Когда мама удаляется на кухню, папа говорит:
— Ей тяжело. Наберись терпения.
Я киваю, а затем спрашиваю:
— А ты как?
— Я в порядке. — Он вздыхает, а потом смотрит на меня: — Как твои дела?
— Хорошо. Я только что доставил крупную партию медикаментов для Сальвадора и Лины, и за последний месяц мы перевезли в Южную Америку и Европу фальшивых банкнот и товаров на сумму триста пятьдесят миллионов долларов.
— Это очень хорошо. — Папа одаривает меня гордой улыбкой. — А как дела в Paradiso?
— В клубе все идет гладко.
Папа очень сентиментально относится к Paradiso, поскольку этот клуб сыграл важную роль в их с мамой отношениях. Мне было шестнадцать, когда они рассказали, как папа обманом заставил маму влюбиться в него. Я до сих пор слышу, как она иногда называет его своим таинственным мужчиной.
Мама заходит в гостиную с подносом, и когда мы все берем по чашке кофе, я спрашиваю:
— Так, раз свадьба уже позади, чем займетесь?
Мама улыбается папе, после чего смотрит на меня.
— Мы едем в Сиэтл навестить твоих бабушку и дедушку.
Маме будет полезно снова увидеть родителей. Прошло слишком много времени.
— Как долго вы планируете пробыть в Сиэтле? — спрашиваю я.
Мама пожимает плечами, вопросительно глядя на папу.
— Месяц?
Папа кивает.
— Да. Месяц – хороший срок.
Я смотрю то на маму, то на папу.
— Когда вы уезжаете?
— В четверг. Мне нужно уладить кое-какие дела перед отъездом, — отвечает мама.
Я делаю глоток кофе, а потом говорю:
— Дайте знать, когда благополучно приземлитесь в Сиэтле, и звоните мне каждый день.
Мама закатывает глаза.
— Конечно. — Она с любовью смотрит на меня. — Когда ты возьмешь отпуск?
Я качаю головой, ставя пустую чашку на кофейный столик, стоящий между диванами.
— Не скоро. На работе слишком много дел. — Я поднимаюсь на ноги и подхожу к ним. Наклонившись, я целую маму в лоб, а затем пожимаю папе руку. — Мне нужно бежать, но мы еще увидимся перед вашим отъездом.
— Будь осторожен, — говорит папа.
Выйдя из дома через раздвижные двери, я подаю знак Лоренцо и Раффаэле, что мы уходим. Я вырос с этими мужчинами, поскольку их отцы тесно работали вместе с моим папой до выхода на пенсию. Им двоим я точно могу доверить свою жизнь.