Рё приближается к Танаке, и Кано бросается на него. Я быстро стреляю этому ублюдку в ногу, чтобы не дать ему добраться до Рё.
Когда сторожевой пес падает, Рё перепрыгивает через него, чтобы добраться до Танаки, который наконец-то поднимается на ноги.
— Лоренцо, пусть Кано отведут к внедорожникам, — приказываю я, наблюдая, как сын и отец набрасываются друг на друга.
Пока Лоренцо приказывает мужчинам вывести Кано из комнаты, я начинаю подбадривать Рё.
— Отличный апперкот. Целься в яйца. Ой-ой. — Через секунду Танака хватается за раненный член и падает на колени. Я присаживаюсь на корточки у джакузи и опускаю палец в воду. — Хм, тепленькая. — Мой взгляд перемещается на Танаку, который с трудом дышит, корчась от боли после удара Рё коленом по яйцам. — Тебе следовало быть лучшим отцом.
Рё сталкивает отца в воду и прыгает следом за ним.
Я не свожу глаз с лица Танаки, следя, как его сын с силой погружает его голову под воду. Когда бывший глава якудза начинает захлебываться, уголки моих губ слегка приподнимаются.
Вода брызжет во все стороны, когда он борется с Рё. А через пару минут его тело начинает содрогаться от все большего количества воды, попадающей в легкие.
Рё зверски рычит, вытаскивая отца и, пока Танака выплевывает воду, ломает ему шею.
Я чувствую глубокое облегчение, видя, как умирает Танака. Теперь он никогда не сможет причинить Юки боль.
Рё отходит от тела, и, пока оно плавает в теплой воде, я говорю:
— Неплохо. Тебе понравилось так же, как и мне?
Мой шурин громко смеется, вылезая из джакузи.
— Я получил огромное удовольствие.
— Рад за тебя. — Я поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери. — Давай посмотрим, остались ли еще мужчины, готовые последовать за тобой.

— Ты планируешь переехать в особняк? — спрашиваю я Рё, удивляясь, что он не хочет продать дом и начинать все сначала.
— Да, — отвечает он, поднимая опрокинутый стол. — Он принадлежит мне по праву рождения, и я его заслужил.
Я поднимаю бровь, глядя на него.
— Ты ведь говорил, что материальные вещи не могут даровать счастья. Неужели передумал?
— Я избавлюсь от половины этого дерьма. — Он оглядывает гостиную.
Он берет пульт и случайно включает телевизор.
— ... пока твой муж не кончит, — раздается голос Ютаро. — Теперь засунь член в рот.
У меня кровь стынет в жилах, когда я вижу Юки, сидящую за столом с чертовым фаллоимитатором в руках.
— Что? — ахает моя жена, на ее лице мелькает стыд.
Ютаро появляется в поле зрения и бьет ее по голове.
— Делай, что тебе говорят!
Когда она засасывает чертов фаллоимитатор в рот, меня охватывает смертельная ярость, а к горлу подступает тошнота.
— Хватит! — рычу я, выхватывая пульт у Рё и выключая телевизор.
Шок от вида голодающей и униженной Юки пронзает нас, и наши взгляды встречаются.
Он медленно качает головой.
— Знаю, ты сказал, что Ютаро твой, но... — он судорожно вздыхает, и на его лице проступает боль. — Блять.
Повернув голову, я смотрю на Лоренцо.
— Приведи ко мне Кано.
Он покидает гостиную, а мы с Рё на мгновение замолкаем. Не в силах переварить увиденное, я выбегаю на веранду, и меня рвет.
Боже.
Господи.
Это дерьмо навсегда останется в моей памяти.
Юки.
Моя душа болит от того, через какой ад ей пришлось пройти. Знать, что она страдала, и видеть это – две совершенно разные вещи.
Когда мой желудок успокаивается, я выпрямляюсь. Рё сует мне в руку стакан с прозрачной жидкостью, и, сделав глоток, я чувствую, как крепкий алкоголь обжигает горло, прогоняя желчь.
— Надо было забрать ее раньше, — говорю я хриплым голосом.
Он кладет руку мне на плечо.
— Спасибо, что спас мою сестру, когда я не смог.
— Надо было раньше спасти ее, — огрызаюсь я. — Блять.
— Если бы не ты, Аугусто, ее бы постигла гораздо худшая участь. За это и за твою сегодняшнюю помощь, я навеки твой должник.
Наши взгляды встречаются, и гнев все еще кипит во мне при мысли о том, что пришлось пережить Юки. Но одно я знаю наверняка: после сегодняшнего вечера мы с Рё всегда будем прикрывать спины друг другу.