Что можно доказать без воспоминаний… Почему-то мне захотелось поговорить, и я сказал:
— Это точно. Но у нас с женой бывает так, что воспоминания не совпадают. Она говорит: «Было так, а тут было эдак», а я совсем ничего не помню. И думаю: «Неужели действительно именно так все и было?»
И мне сразу же захотелось оправдаться. Потому что я забеспокоился, что могу произвести впечатление мужчины, у которого беда с головой, раз он плохо говорит о жене.
— И все же я стараюсь создавать приятные воспоминания. И особенно ценю важные события.
Хироко тепло улыбнулась:
— Уверена, что ваша жена с вами не для того, чтобы создавать какие-то особенные воспоминания.
Я удивленно посмотрел на нее, а она неспешно продолжила:
— Что такое воспоминания? Наверное, что-то вроде булавочек, которые мы цепляем за какие-то моменты в течение всей жизни. Но такие моменты у всех разные, поэтому иногда «булавочка» находится немного в другой части полотна памяти.
Раздался пронзительный писк. Чайник закипел.
Хироко взяла со стойки большую белую деревянную коробку, похожую на упаковку для салфеток, и поставила передо мной.
— У меня много чая. Выбирайте.
Я чуть не ахнул. Здесь были собраны все виды чая из кафе «Марбл».
— Это мне прислали из кафе, что на противоположной стороне. Забрала немного домой, но кое-что осталось. Потрясающая кофейня, называется «Марбл».
Я был настолько удивлен, что едва выдавил:
— Дело в том, что сегодня я как раз собирался туда сходить. Но кафе закрыто.
— Вот оно как! Да, по понедельникам у них выходной.
— Что? Но я уже бывал у них в понедельник. Там было что-то вроде матча-кафе.
— Такие мероприятия проводятся по выходным. И их устраивает не Ватару, управляющий кофейней, а владелец.
Теперь понятно. Кафе не закрылось пораньше, оно вообще сегодня не работало.
Ну… И все же хорошо, что я не ушел и смог приятно пообщаться с Хироко. Я рассказал ей, что собирался купить удзи-матча, Хироко любезно подарила мне пару пакетиков и угостила чаем ходзи, и я ушел.
Вернувшись домой, я заметил, что дверь в комнату чуть приоткрыта. Свет был включен, я заглянул и увидел Рису сидящей на полу. Вокруг нее была разбросана такая куча книг, что даже пола не было видно.
— Что случилось? — окликнул я ее, на что она нехотя ответила:
— А, с возвращением.
— Да, я дома… Слушай, я сегодня собирался сходить в «Марбл».
Риса медленно встала:
— В «Марбл»? Но разве у заведения не выходной по понедельникам?
— Что?.. Эм-м.
— Я же говорила, когда мы были в матча-кафе. Мы разговаривали об этом с владельцем.
Неужели?
Я и правда все забываю. Немного разозлившись на самого себя, я уже собирался достать из сумки упаковку с чаем, как Риса вздохнула:
— …Нет.
— Что?
— Письма нет.
Риса тут же разрыдалась.
— Оно было, точно было. Я была так счастлива получить его от тебя, что ценила его как сокровище, поэтому спрятала в книге. Я не вру.
Закрыв лицо ладонями, она продолжала:
— Но я забыла, в какой именно! В сборнике поэзии нет, в любимом романе тоже. Наверное, продала букинистам в прошлом году.
Я вдруг рассмеялся, глядя на плачущую, точно дитя, Рису.
Эх, Риса. Человеческая память настолько ненадежна.
Мы все забываем. Даже когда хотим что-то забыть, но не можем, вероятно, мы мысленно застряли в прошлом. Наверное, все мы помним что-то так, как хотим это запомнить.
В этом году я подарю тебе письмо в Белый день. Я точно не смогу написать сокровенное «Я люблю тебя», но вложу в это письмо всю душу. Ты важна для меня. Я хочу радовать тебя и видеть твое счастливое лицо и больше всего хочу знать, о чем ты думаешь.
Абсолютно неважно, если то письмо так и не найдется. Лишь бы ты была рядом и улыбалась спустя дни, месяцы и годы… Именно это и будет реальным доказательством того, что мы навсегда вместе.
3. Первая ласточка. Март / Токио
Я сорванец по натуре, но уже с пяти лет обожала нитки и иголки.
Однажды мама шила в гостиной. Наверное, то была отцовская рубашка, мама склонилась над ней и сосредоточенно что-то делала. Полупрозрачная маленькая пуговица. Тонкая серебристая иголка проходила ровно посередине. Шурх-шурх. Такой звук издавала белая нить, то ныряя, то снова показываясь поверх ткани.
Потрясающе! И игла, и нить, и мама, которая ими орудует. Взволнованная, я заглянула в коробку с нитками. Из круглой подушечки торчало множество игл, словно они сами собой выросли оттуда.