— Это я уже слышал, — вздохнул Оленин и вдруг рявкнул, грохнув кулаком по столу: — Куда увезли бабу Клаву, сукины дети? Ну, быстро! Самый сообразительный пойдет «паровозом», ну а тот, кто опоздает, — главарем и организатором. Считаю до трех…
Санитары недоуменно переглянулись, потом разом занулили:
— Да вы что, гражданин начальник? Какая баба Клава? Никого мы никуда…
— Не врать!
— Падлами будем!
Алеша, праздно теребивший край казенной занавески, мазнул взглядом по «секьюрити» и с неудовольствием подумал: похоже, не врут. На мордах — ничего, кроме тупой растерянности и испуга, такое сыграть им явно не по силам…
— Барвихин вызвал вас к себе в кабинет, — гнул свое капитан, — и приказал вывезти из больницы пациентку из девятой палаты, Дуганину Клавдию Никаноровну. Вы вывели ее через служебный вход, минуя пост медсестры, погрузили в «Скорую помощь»…
— Да не было этого!!! Мы же говорили: вошли, а шеф мертвый… И тачка не работала: Вадька-шофер, сука, спьяну тормозную жидкость вылил на землю. Доехали бы до первого столба…
— Ладно, — вздохнул Сергей Сергеевич, разочарованный, как и Алеша. — Проверим. Но имейте в виду: пока вы двое — основные подозреваемые.
В их взглядах появилась подозрительность: они разом нахмурили брови и шмыгнули носами.
— Что значит «подозреваемые»? В чем это нас подозревают?
— Как — в чем? То, что вы не получали никакого распоряжения относительно бабы Клавы, известно только с ваших слов. Как и то, что вы обнаружили главврача уже мертвым. На деле кто-то из вас (или оба) мог войти, предварительно украв в подсобке молоток, подкрасться сзади…
Верховодил в их дуэте явно Никита, как обладающий более высоким ай-кью. Именно он, поразмыслив, покачал головой и вдруг выдал свежую мысль:
— Пургу гонишь, гражданин начальник. Ни я, ни Илюха сзади стола не пролезли бы. Комплекция не та.
— Почему? — удивился Сергей Сергеевич. — Там полно места.
— Так то сейчас, когда мы шкаф передвинули.
— Какой шкаф?
— С историями болезней, — он показал на полированную этажерку, стоявшую у противоположной стены. — Раньше-то он за спиной у шефа был. А когда Илья захотел осмотреть рану на затылке, пришлось отодвинуть.
В комнате вдруг повисла густая тишина. Алеша взглянул на капитана — затылок у того неожиданно напрягся, словно у фокстерьера, почуявшего лисицу.
Он медленно поднялся, обогнул стол, подошел к шкафу с историями болезней, задумчиво провел пальцем по корешкам, стряхивая пыль. Какая-то мысль родилась у него в голове… Алеша недоуменно проводил его взглядом — и вдруг словно некая электрическая цепь замкнулась в мозгу. Он понял. А поняв, прошептал:
— Нет, Сергей Сергеевич. Нет, пожалуйста!
— А как еще убийца мог мотивированно подойти сзади? — так же тихо проговорил капитан. — Вот тебе ответ: чтобы якобы взять историю болезни из шкафчика. Иначе говоря, медсестра.
— Нет…
— Ты вроде упоминал, будто Айболит угрожал Наташе увольнением?
Ее допрашивали уже сорок минут. И все сорок минут Алеша ходил из угла в угол, как тигр в клетке, изнывая перед наглухо запертой дверью в маленький казенный кабинет с решетками на окнах. Там, в кабинете начальника райотдела, находились двое: Наташа и капитан Оленин. Этого не может быть, твердил юноша, как заклинание. Этого не может быть, не может быть…
Наконец экзекуция закончилась. Появилась Наташа: совершенно чужое лицо, отрешенное, в незнакомых морщинах, потухшие глаза неопределенного цвета… Алеша подскочил к ней, хотел обнять… Она остановилась и медленно произнесла:
— Я думала, что отправлюсь отсюда прямо в камеру. Но с меня только взяли подписку о невыезде.
— Наташенька, милая…
— Ты тоже считаешь меня убийцей? — спросила девушка и ушла, прежде чем он успел сказать что-то в ответ.
Зато уж на Оленина, вышедшего следом, Алеша набросился со всем юным пылом.
— Как вы с ней разговаривали, черт возьми! Здесь что, гестапо? Или Наташа теперь — единственная подозреваемая? Сколько в этой клинике медсестер? А санитаров, а нянечек?
— Санитары и нянечки не имеют доступа к историям болезней, — устало произнес Сергей Сергеевич. — Дежурную сестру Валентину Коробову мы уже допросили (правда, больше для проформы). А Наташа… Как бы я к ней ни относился — ты прав, она единственная, кто втянут… Точнее, кого ты втянул в эту историю. Если бы тебе не втемяшилось проникнуть ночью на территорию лечебницы (кстати, это уголовно наказуемо)…