— Гражданка Киреева! Вера Степановна, вам плохо? Силин! Силин, воды сюда, немедленно!..»
7
Времени пролетело всего-то чуть-чуть, а казалось, что «деревенские приключения» (так про себя назвал их Алеша) канули в Лету и вспоминались с трудом, как легкий сон после обеда. Он с неожиданным удовольствием оглядел высокие потолки в гостиной, светлый палас под ногами, «стенку» и папин письменный стол и подумал: хорошо дома, черт возьми.
В деревне ему устроили пышные проводы — так в былые времена чествовали, наверное, лишь космонавтов и освобожденных партийных секретарей, прибывших для ознакомления с ходом уборочной страды. Вся Знаменка искренне считала его кем-то вроде национального героя и потому собрала ему в дорогу полный рюкзак продуктов. Капитан Оленин, в парадном кителе и фуражке с гербом (таким Алеша видел его впервые), доставил его на милицейском «УАЗе» прямо к вагону электрички и даже крепко пожал руку на прощание.
— Счастливо тебе, «дружинник», — сказал он и хмыкнул: — Будут проблемы с законом — обращайся. Пришлю тебе напильник в буханке хлеба.
А Наташа… С Наташей он скоро встретится. И — он надеялся — уже никогда не будет расставаться.
Он лежал на диване, закинув ногу на ногу, и снисходительно наблюдал за грозным родителем (впрочем, сейчас ласковым и умиротворенным) — тот по пятому разу перечитывал статью в «Добром утре», хотя мог, наверное, воспроизвести ее наизусть вплоть до последней запятой. В конце статьи стояла гордая подпись: «А. Сурков, наш специальный корреспондент».
— «Узница доктора Барвихина», — хмыкнул Павел Игнатьевич, поправляя очки на носу. — Сам придумал?
— А то кто же.
— Неплохо. Определенные литературные способности у тебя в наличии, я всегда это утверждал (ты всегда утверждал прямо противоположное, хотел возразить Алеша, но благоразумно промолчал). — Ну, и как закончилась вся эта история?
— Как… — он сладко потянулся. — Внук с супругой под следствием, через две недели должен состояться суд. Баба Клава живет в своем доме — врачебная комиссия признала ее психически абсолютно здоровой. Кстати, недавно к ней приезжал какой-то хмырь из областной администрации и по-дарил-таки нормальный телевизор. А то стыд, да и только…
— Короче, хеппи энд, — кивнул родитель. — Как же вы, уважаемый Холмс, все-таки вычислили Верочку?
Алеша улыбнулся.
— Элементарно, Ватсон. По телефонному звонку.
— То есть?
— Я тебе рассказывал, что, когда мы с капитаном были в клинике, психиатр кому-то докладывал по телефону о нашем визите (и, надо думать, требовал «прибавку к жалованью»). Где могут быть телефоны в маленькой деревушке? Ну, в помещении сельсовета, в опорном пункте милиции, в той же клинике… Куда он звонил? Не в город: туда можно выйти только через семерку, а он набрал с кодом. Значит, кому-то на мобильник. Владимир в тот момент сидел в камере (его выпустили лишь на следующее утро). Остается один человек…
— Действительно элементарно.
— А потом я увидел косынку на веревочке, но не сразу осознал — она была белая, в ней, видимо, Вера убила психиатра. Халат она «сообразила» закопать на огороде, его нашли во время обыска.
— Она призналась?
— Только в убийстве Барвихина. Первое преступление пока отрицает… Но, я надеюсь, и оно ей с рук не сойдет.
На тумбочке коротко пропиликал телефон. Алеша нехотя оторвался от дивана и поднял трубку.
— Алло, — голос был далеким, словно говоривший на-ходился на страусиной ферме в Австралии, и неузнаваемым из-за помех. Однако Алеша узнал и обрадовался.
— Сергей Сергеевич! — заорал он. — Ну, как дела на Бейкер-стрит?
Он ожидал, что доверчивый капитан спросит, что такое Бейкер-стрит, однако тот, обнаружив похвальное знание классической литературы, усмехнулся.
— Играю на скрипке, дорогой Ватсон, а по ночам провожу химические опыты. Читал твою статью — хлестко пишешь, поздравляю. Чувствуется жилка настоящего журналиста.
Он помолчал.
— Да, по поводу статьи. Я тут на досуге беседовал с одним интересным человеком по имени Вадик…
— С кем? — не понял Алеша.
— Вадик, шофер «Скорой помощи» в психлечебнице, есть там такой персонаж. Представляешь, в тот день он действительно чуть было не выпил тормозную жидкость — с утра сильно мучился головкой, а здоровье поправить денег не было. Вот он и надумал: открутил тормозной шланг… Счастье, что попробовать не успел — вся жидкость вытекла на землю. Не то распивал бы сейчас цветочный нектар в райских кущах.