— Юрку?
— Ну да, они же друзья с детства. Золотов Тропинина в свое время и в люди вытащил. В общем, я оглянулась и поняла, что мамзель Юрмиха не кто иная, как Ларка наша. Она в ресторане том меня так и не увидела, ну а я впоследствии не стала у нее ничего выпытывать.
— Золотов больше ничего не объяснил? — снова спросил Мулько. — Не сказал, например, почему они встречаются тайно?
— Сказал. Только совсем немного. Причина до жути тривиальная — супруга Юрия Михайловича. Тот вроде бы обожает свою жену и не хочет причинять ей боль.
— Несколько странное обожание, — с сомнением высказал Мулько. — Боготворить жену, а вместе с тем иметь любовницу, да еще пользоваться услугами проституток. Ты не находишь?
— Он перестал пользоваться нашими услугами примерно в то самое время, когда познакомился с Ларисой. Видать, здорово ему Ларка голову вскружила!
— С тобой он тоже виделся тайно?
Лиля немного помедлила с ответом.
— Ты знаешь, нет. Обычная встреча вечером в ресторане, потом он повез меня на одну из своих квартир, а утром подбросил до дома. На прощание даже руку поцеловал. Он вообще, Юрмих этот, умеет с женщинами обращаться… Приятный мужик.
— У него красивая жена?
— Не знаю, — Лиля пожала плечами. — Я ее ни разу не видела… Ну что ты весь задергался, капитан? Что тебя так взволновало?
Мулько приподнялся, прижал плечи к спинке кровати, затушил в пепельнице свой окурок.
— Не знаю, Лёлик. Пока не знаю. Мне многие вещи в этой истории покоя не дают.
— Какие, например?
— Не могу сказать. Все это находится на нулевой стадии, нет даже элементарных предположений, но интуиция подсказывает мне, что я правильно сделал, придя сначала именно к тебе. А интуиция меня ни разу не подводила. — Мулько резко умолк. — Веселые у тебя соседи, Лиль!
За стеной ударили аккорды рок-н-ролла, послышались громкие голоса, смех.
— Да ну их! — заворчала Лиля. — Достали уже. Представь, Санечка, такие гулянки проходят там, как минимум, раз в неделю, и все это на протяжении уже нескольких месяцев, что я здесь живу. Расписание, что ли, на двери у него висит, у критика этого долбаного!
— У кого? — не понял Мулько.
Она пояснила:
— Критик театральный там живет.
— Дает богема шороху! — Мулько улыбнулся. — Ты знаешь всех своих соседей?
— Почти. Справа этот театрал проживает, слева — какая-то шишка из налоговой инспекции, подо мной — зам генерального семнадцатого оборонного, а в квартиру сверху только два дня назад въехали, и кто такие, мне пока не известно… Капитан, у тебя еще будут вопросы?
— Возможно, будут. Но вот что это будут за вопросы, сказать пока и сам затрудняюсь.
— Тогда иди ко мне, капитан, — потребовала Лиля, откидывая в сторону прикрывавшую их простыню…
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Только дождавшись, когда Лиля в блаженстве истомы уснет ровным, глубоким сном, Мулько осторожно поднялся с кровати, оделся, тихо прошел на кухню. Наполняя коньяком рюмку, он тяжело вздохнул.
— Спасибо тебе, девочка, — шепотом проговорил майор. — Спасибо, милая…
Сухая ночь ударила в лицо горячим дыханием своим, когда Мулько оказался на улице. Рубашка под пиджаком мгновенно прилипла к телу, кожаная «сбруя» на плечах усиливала неприятные ощущения.
Тарасов курил, сидя за рулем, беззаботно сплевывая в окно. Мулько, открыв дверцу, уселся рядом.
— Слушай, тезка, — произнес он, утирая платком выступившую на лбу испарину. — Завтра утром, до восьми ноль-ноль, смотаешься, куда я не знаю, но купишь мне гавайскую рубашку, светлые штаны и кроссовки. Возьми деньги, этого должно хватить.
— Но магазины только в десять открываются, — попробовал возразить Тарасов. — На рынках же до девяти часов делать нечего.
— Тебе задание ясно, лейтенант?
Тарасов заметно нахмурился.
— Ясно, — проворчал он. — А хотя…
Внезапно его лицо озарила догадка, и Тарасов воскликнул почти весело:
— Сделаем, товарищ майор! Знаю я, где вам одежонку раздобыть.
Авиастроительный район Ясноволжска закладывался еще в довоенную эпоху, при незабвенном Иосифе Виссарионовиче, о чем, собственно, и говорили тянувшиеся вдоль трамвайной линии исполины о семи этажах, выполненные в стиле сталинского ренессанса. Но на смену одному времени приходило другое, другому — третье, и теперь робко приютившиеся в тени сталинских гигантов невзрачные «хрущевки» бойко перемежались со стандартными «коробками» ленинградского проекта.