— Я вам уже говорил: эти люди были семьей моего погибшего друга.
— Вам здорово повезло, товарищ Стеклов, — голос его звучал со скрипом. — Этим делом я не занимаюсь. Вчера вечером было принято решение о передаче его в ОНОН.
— В принципе, я полагал, что это и есть ОНОН, — Мулько обвел взглядом помещение. — У вас на двери нет таблички… Так в чем же, по-вашему, мое везение?
— Если бы от меня хоть что-то зависело, я отказал бы вам. А так, быть может, у вас имеется шанс склонить заместителя начальника ОНОНа на свою сторону. Подполковник Лосев Михаил Андреевич, его кабинет этажом выше. — И Шаехов протянул руку к телефонной трубке, давая понять, что разговор окончен.
Заместитель начальника интересующего Мулько отдела являл собой полную противоположность недавнему собеседнику майора. Это был низенького роста человек, совсем худой, в измятых брюках и не первой свежести светлой рубашке без галстука. Щеки его и острый подбородок были подернуты слоем щетины суточной давности.
Он пружинисто поднялся из-за стола навстречу Мулько, протянул ему вялую шершавую ладонь. Движения Лосева были излишне суетливы, всем своим обликом он словно хотел донести до посетителя, что ужасно занят и что ему прямо сейчас нужно куда-то бежать.
— Мне только что звонил Шаехов, предупредил о вашем визите, — сообщил он Мулько, обменявшись с ним рукопожатием. — Вы — майор Стеклов…
— Александр Иванович, — закончил за него Мулько.
Усаживаясь за стол, Лосев предложил майору сделать то же самое.
— Очень приятно, Александр Иванович. Я — Михаил Андреевич Лосев, заместитель начальника нашего наркологического диспансера. — Он выдержал паузу, наблюдая, произвела ли впечатление на собеседника его острота.
Мулько натянуто улыбнулся. Лосев продолжил:
— Шаехов мне так и не успел ничего объяснить. Что именно вас интересует в связи с нашим делом?
Мулько выдал свою легенду и закончил:
— Я понимаю, что ситуация несколько необычная. Взаимодействие наших ведомств проходит обычно лишь по рабочим каналам, но в данном случае я очень прошу вас сделать для меня исключение.
Лосев помолчал, обдумывая что-то, затем ответил:
— Хорошо, исключение для вас я сделаю. По трем причинам. Первая: вы имеете личную, кровную заинтересованность в раскрытии данного преступления, поэтому будете работать вдесятеро упорнее, чем некоторые из моих сотрудников. Вторая причина в том, что вы всю жизнь проработали в системе, структура которой напоминает структуру нашей, поэтому я уверен, что силы ваши будут положены на обнаружение истинного виновника. Повторяю, истинного. И последнее: вы, как друг этой семьи, можете очень много знать о жизни погибшей. Вот те три отправных пункта, с которых начинается ваша работа в группе. Работа, правда, неофициальная. Подключить вас легально я не имею права, тем более что через две недели возвращается наш начальник, и мне неизвестно, как он отнесется к этой моей самодеятельности.
— Спасибо, Михаил Андреевич.
— Пустое, — Лосев необычно странно усмехнулся. — Скажите, если, конечно, нет никакой тайны, как вы поговорили с Шаеховым?
Мулько пожал плечами.
— Никак. Ваш коллега заявил, что если бы он руководил всей операцией, он бы мне отказал.
Лосев неприятно осклабился.
— Это в его стиле. У подполковника к вашему ведомству старые и никому не известные претензии. Одним словом, не любит Марсель Сабирзянович работников спецслужб.
— В своих чувствах он не одинок, — Мулько ободряюще улыбнулся. — На свете много людей, не питающих к нам особой нежности.
— Может, перейдем к делу, Александр Иванович? — предложил Лосев, когда они выкурили по сигарете. Курил он «Приму». — Ответьте пока на такой простой вопрос: когда в последний раз вы видели Ларису Мулько, о чем говорили с ней?
— Около недели назад. А говорили… Да, собственно, ни о чем серьезном, — Мулько наклонил голову набок. — О погоде, о детском непослушании. Пустой треп.
Лосев смотрел на Мулько пристально, с недоверием, почти с усмешкой, которая притаилась в маленьких умных глазах. Наконец он вздохнул и, достав из ящика стола увесистый конверт, положил его перед майором.
— Полюбопытствуйте, — сказал он вкрадчивым голосом. — Смелее, Александр Иванович, не стесняйтесь.
Мулько отогнул клапан упаковки и вытащил оттуда два фотоальбома. Один из них, в переплете из пурпурного бархата, он узнал сразу: это было их с Ларисой собрание семейных фотографий за весь период совместной жизни, начиная днем свадьбы и заканчивая серединой февраля. Того самого февраля. Кроме альбомов, в конверте находился пластиковый файл с множеством всевозможных документов. Самым верхним оказалась выписка из акта регистрации смерти гражданина Мулько А. И., датированная числом двенадцатилетней давности…