Сознавая, однако, что со стороны он ничуть не походит на человека, страдающего отсутствием мозгов, Мулько сказал себе: «У Золотова тотчас должна возникнуть масса вопросов, и он не сможет отказать себе в удовольствии получить на них ответы». Ответы же эти, Мулько был больше чем уверен, сей авторитетный бандит вознамерится получить сам, не прибегая к помощи своих орлов-костоломов, не стараясь под пытками вырвать из уст Мулько требуемую информацию.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Просторный кабинет наполнял яркий солнечный свет, бивший в огромные, с поднятыми жалюзи окна. Абсолютный минимум мебели, светлые обои и несколько картин в стиле импрессионизма.
Золотов не стал усаживаться на свое место за рабочий стол. Он устроился за столом для заседаний, жестом пригласил Мулько располагаться напротив.
— Итак, слушаю, господин-товарищ, — вымолвил он. — Кстати, как мне прикажете вас величать?
Мулько назвал себя. Он сидел подперев подбородок костяшками обеих рук, пристально, с прищуром, глядя в глаза своего визави.
— Меня интересует все, что вам известно о двух последних годах жизни погибшей вчера Ларисы Мулько.
Золотов криво усмехнулся.
— А не боитесь, что я сейчас отдам приказ выписать вам хорошего пинка под зад?
— Нет, не боюсь, — небрежно ответил майор. — Во-первых, этот приказ уже звучал несколько минут назад. А во-вторых, вы просто не сможете успокоиться, пока не получите хотя бы смутное представление, по какой причине я интересуюсь погибшей, состоявшей в близких отношениях с вашим товарищем.
— Вот оно что! Значит, кое-какой информацией владеете… Вы, Александр Иванович, здесь как частное лицо?
— Пока да.
— Пока? Стало быть, позже я запросто могу получить повестку под роспись либо сразу наручники на запястья?
— Скажу откровенно, мне бы этого не хотелось. Нет, правда, Геннадий Евгеньевич, предполагаемый вами вариант в мои планы не входит.
— Гм, любопытно, весьма любопытно. Интересно, почему вы сразу не предъявили удостоверение? Человек бы глаза не лишился.
— Потому, что визит мой носит приватный характер. Гак как, получится у нас беседа?
Золотов ненадолго задумался и медленно кивнул.
— Ну, давайте послушаем, что, в частности, вас интересует… Можете курить, табачный дым нисколько мне не мешает, хотя сам я стараюсь воздерживаться.
Приняв предложение, Мулько выпустил в потолок струю дыма.
— Как давно служебные отношения между Тропининым и Мулько переросли в сугубо личные? — спросил он.
— Полтора года назад, — Золотов сделал рукой характерный жест, — с небольшой шишечкой.
— А работала она в «Блицкриге»…
— Два года.
— Качество ее работы заслуживало уважения?
— Безусловно. Каким же, по-вашему, образом она столь быстро поднялась по служебной лестнице?
— Возможно, таким же древним, как египетские пирамиды. Вы, конечно же, понимаете, что я имею в виду.
— Мне не хочется понимать похожие высказывания, Александр Иванович. Ушел в мир иной человек, которого я знал только с превосходнейшей стороны. Поэтому данные инсинуации также оскорбительны для меня, как были бы оскорбительны и для Ларисы Аркадьевны.
— Прошу принять мои искренние извинения, Геннадий Евгеньевич, — Мулько прижал руку к груди. — От чистого сердца… Просто сорвалось.
Золотов в знак согласия лишь склонил голову. Но склонил с видом щедрого на подати повелителя.
— Ее карьерный рост — заслуга, в первую голову, самой Ларисы Аркадьевны Она была даже не талантливым экономистом, она была гениальным экономистом. То, что она за один квартал сделала с «Блицкриг-М» — той фирмой, куда поначалу устраивалась, — невозможно описать словами. Поэтому Юрий Михайлович и изъявил желание встретиться с нею лично. Ну, а дальше все как по написанному сценарию…
— А как же супруга его? Ведь, по имеющейся у меня информации, он в ней просто души не чает… Нет, только ради Бога, Геннадий Евгеньевич, не пытайтесь разглядеть во мне этакого оголтелого моралиста. Я далеко не святоша, просто действительно страшно любопытно.
Золотов изменился в лице и, как показалось майору, на какие-то мгновения ушел внутрь себя. Но быстро встряхнулся и ответил. В голосе его явственно слышалось огромное сострадание, почти скорбь:
— Виктория Сергеевна — инвалид первой группы. Я удивляюсь и буду удивляться, как она до сих пор находит в себе силы на то, чтобы жить. Женщин, сильных до такой степени, я пока не встречал и наверняка уже больше не встречу. Никогда.