Приемную можно было бы назвать совершенно пустой, если бы не главная составляющая ее интерьера — хорошенькая секретарша, пудрившая в этот момент свой очаровательный носик. Девушка так увлеклась процессом, что вошедшего поначалу и не заметила. Лишь после того, как он сдержанно откашлялся в кулак, она отложила пудреницу и удостоила Мулько взглядом, который майора едва не рассмешил.
— Вот уж воистину неисповедимы пути Господни, — широко улыбаясь, проговорил он.
— Вы это о чем, мужчина? — с выражением недоумения на лице спросила девица, но, видимо, вспомнив, для чего здесь была когда-то посажена, доложила посетителю: — Юрий Михайлович уже уехал.
— А если мне попробовать постучаться?
Она равнодушно пожала плечами.
— Попробуйте, от двери не убудет…
Договорить ей не позволили раздавшиеся в коридоре звуки торопливых шагов и резкие выкрики. Шум приближался. Когда дверь распахнулась, Мулько увидел стоявшего на пороге Храмова. Учитель был белый как снег, его трясло крупной дрожью, налитые кровью глаза метали молнии ярости.
— Где этот ублюдок?! — Вадим подскочил к двери в кабинет, что было силы дернул ее на себя. Дверь не поддалась. — Где он?!
Секретарша, судя по ее реакции, не была готова к подобного рода сюрпризам. Она вся съежилась, втянула голову в плечи, а будучи и без того роста невысокого, теперь казалась и вовсе миниатюрным созданием. Этакой детской игрушкой, симпатичной куколкой наподобие тех, что служат исключительно для украшения обстановки.
— Полегче, Вадим, — подал голос Мулько и, кивнув на девушку, добавил: — Служащих напугаешь.
— Ах, и господин Мулько тоже здесь! Все собрались! — Он схватил майора за грудки и прорычал: — Где компашка, сволочь?!
Мулько резким тычком в солнечное сплетение заставил Храмова согнуться, после чего обрушил сцепленные в замок пальцы на затылок учителя, точно в основание черепа. Тот повалился на мягкий ковер и затих.
— Помогите мне, — приказал майор двум вбежавшим охранникам, один из которых энергично растирал левую скулу.
Втроем они подняли лежащего без движения математика, понесли его вниз, к машине. Мулько усадил Вадима на переднее сиденье, поблагодарил ребят, сам уселся радом. Он уже собирался отъехать, когда из подъезда выбежала секретарша и, потрясая чем-то в руке, закричала:
— Мужчина, подождите, ключи! Ключи обронили!
Мулько посмотрел на ключи в замке зажигания, но подбежавшая девушка, бросив ему на колени связку, вполголоса назвала время и адрес.
— Ждите меня там, нужно поговорить. Только этого, — она указала на Храмова, — сначала отвезите к нему домой. Хорошо?
Мулько кивнул, и секретарша изящной походкой скрылась за дубовой дверью подъезда.
…Храмов очнулся, когда они подъезжали к дому учителя.
— Куда мы? — спросил он.
— К тебе домой, Вадим. К тебе домой… Может, объяснишь мне, что означала сия выходка?
— Они похитили Юльку. Позвонили в школу и сказали, что, если к утру следующего дня у них не будет диска, я начну получать сестру по почте.
— Откуда ты знаешь, о каком диске идет речь?
— А я и не знаю. — Храмов потер шею, боль в которой все еще давала о себе знать. — На вашем какие-то цифры, буквы. Может быть, это шифр, может быть, вы с ними в какие-то свои игры играете, а мне моя сестра живая нужна.
— Почему ты решил, что на похищении завязан Тропинин? По телефону этого тебе сказать не могли.
— И не сказали. Это я просто предположил.
Мулько усмехнулся.
— Мне интересен ход твоих мыслей. Поделишься?
— Все очень просто: Лариса работает у Тропинина, погибает при взрыве, а через два дня появляетесь вы с какой-то компашкой. Сразу после вашего появления у меня похищают сестру, и какое-то время спустя я встречаю вас в офисе Тропинина…
— Ну, дальше, дальше, Вадим. Я просил объяснить, почему ты решил, что похищение Юльки — дело рук тропининской гвардии.
— Не знаю я, — проворчал Храмов. — Но чувствую, Ларина из-за него погибла. И Юльку — тоже он.
— Понятно. Что ж, будем считать эти выводы плодом твоей сногсшибательной интуиции. Кстати, моя говорит мне нечто похожее. И теперь по своим местам пусть все расставит время… Покупки, о которых я просил, ты, конечно, еще не успел сделать, — сменил тему Мулько, сворачивая во двор.