Когда Мулько закончил работу, время, назначенное ему секретаршей Тропинина, почти истекло. Майор упаковал в сумку готовый прибор, и они с учителем отправились на встречу.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Девушка сидела во дворе, за столиком для игры в домино, рядом с детской площадкой. Увидев подъехавший «Фольксваген» и Мулько за рулем, она махнула рукой, поднялась. По ее лицу было заметно, что она немного нервничает.
— Я просила, чтобы вы ждали меня в квартире и не просила опаздывать, — заявила она без предисловия. — Вы представляете, что будет, если кто-то доложит шефу о нашем контакте?
Мулько пожал плечами.
— Не имею понятия. И что странного в том, что вас навестили два незнакомца? Или служащие «Блицкрига» лишены права на личную жизнь?
— Ничего странного нет, навещайте кого хотите. Только… только если ваша фамилия не Мулько.
— Может быть, мы все-таки поднимемся? — осведомился майор. — Вот ваши ключи.
Разговаривали они довольно долго. Элла — так звали новую знакомую Мулько — держала в руках большую керамическую чашку, откуда большими глотками отхлебывала кофе. Мулько и Храмов в течение всего времени, пока шла беседа, к своим чашкам не притронулись. Кофе в них давно остыл.
Свой рассказ Элла вела бессвязно, часто перепрыгивая с одного места на другое, поэтому Мулько не единожды приходилось перебивать рассказчицу, чтобы внести необходимые уточнения в ее повествование. Когда она закончила, майор спросил:
— Вы позволите мне закурить?
Элла сходила на кухню, принесла оттуда пепельницу, поставила ее на журнальный столик.
— Давайте-ка подведем черту под вашим рассказом, — проговорил он, сделав первую затяжку. — Итак, за день до своей гибели Лариса Аркадьевна заходила в кабинет Тропинина, заходила в его отсутствие. И пробыла там… Сколько?
— Недолго. Но этого времени хватило бы, чтобы перекачать несколько файлов с компьютера на диск.
— Она заходила туда вечером, уже после отъезда шефа, — продолжал Мулько. — Почему вы позволили ей войти?
Элла неопределенно пожала плечами.
— Я держусь за свое место, поэтому побоялась осложнений. Мне известно, в каких отношениях они находились.
— Однако утром вы доложили шефу о ее визите.
— Конечно. Я не стала спорить с ней, но рассказать ему была обязана. Мало ли что.
— Понятно… Утром Тропинин, узнав, что она рылась в его файлах, пришел в ярость и принялся ее повсюду разыскивать. Он связался с ней…
— …сразу же. Дверь в его кабинет была приоткрыта, поэтому я слышала, о чем он говорил. Видимо, Лариса Аркадьевна ответила отказом на его требование немедленно приехать, и Тропинин взбеленился еще больше. Он сказал буквально следующее: «Немедленно, сучка, брось все и приезжай, иначе я тебя в котлету разделаю». А закончил так: «Ну, смотри, стерва, сама напросилась. С сынишкой своим попрощаться можешь…» А после обеда приехали из милиции и сообщили, что ее убили.
— Почему вы не сказали операм об этой угрозе?
Элла виновато опустила глаза.
— Вы должны понимать, я простая секретарша, и меня, в случае чего, некому будет защитить. Я просто испугалась.
Мулько сделал две глубокие затяжки, стряхнул с сигареты пепел.
— Тогда почему вы решили открыться мне?
— Не знаю. Просто мне показалось, что вам можно довериться. Вы не предадите огласке наш разговор.
— Причина?
— Вы приходитесь Ларисе Аркадьевне родственником и ведете свое собственное расследование. Скорее всего, вами руководит чувство мести. Я угадала?
— Угадали.
— Кто она вам?
— Она была моей женой.
Элла сделала удивленное лицо.
— Я слышала, что Лариса Аркадьевна — вдова, и уже очень давно.
— Это многие слышали, не только вы… У меня к вам просьба, Элла. Приютите нас у себя до тех пор, пока не начнет темнеть. Мы вас не потревожим, будем молча сидеть и смотреть телевизор.
— Ради Бога, Александр Иванович, — она поднялась. — А сейчас извините, мне переодеться надо.
Элла удалилась в комнату, откуда через несколько минут вышла в домашних джинсах и футболке. Собрала посуду со стола, унесла ее на кухню. Когда она вернулась, Храмов спросил у Мулько:
— Разве обязательно ждать темноты? Можно выехать раньше, и как раз, пока приедем в Займище, стемнеет.
— Займище? — переспросила Элла. — Сегодня Тро-пинин туда собирался. Он говорил об этом по телефону.
— Вы можете передать содержание разговора? — взволнованно спросил Храмов.
— Нет. Я приносила ему документы на подпись, оставила бумаги на столе и вышла. Услышала только, что он должен быть там в десять часов.