— Поэтому ждем, пока стемнеет, — подытожил Мулько. — Раньше десяти делать в Займище нечего… Успокойся, Вадим. Я знаю, что тебе нужна твоя сестренка, а не Юрий Михайлович, только мне нужны они оба. — Майор повернулся к девушке: — Я догадываюсь, Элла, вам он нужен тоже. Ведь вы также мечтаете ему отомстить за что-то, в противном случае не стали бы рисковать, приглашая нас к себе. Я прав?
Она коротко кивнула и спросила:
— Вы возьмете меня с собой?
— Назовите причину, — попросил Мулько.
Элла отрицательно покачала головой, отвела взгляд, густая краска залила ее лицо.
— Не могу, — пробормотала она. — Не могу, простите…
До Займища они добрались, когда стрелки часов перевалили за десятичасовую отметку. Ночь стояла безлунная и безветренная, воздух был наполнен прохладной влагой — предвестницей долгожданного дождя.
Мулько съехал на обочину, остановил машину в ста метрах от дома, где похитители удерживали сестренку Храмова. Повернулся к Элле:
— Вы останьтесь здесь, там будет небезопасно. И посигнальте нам, если что…
Двухэтажный коттедж окружал деревянный забор в человеческий рост, перемахнуть через который не составило большого труда. Оказавшись на чужой территории, они поспешили укрыться в тени гаража.
Ждать пришлось недолго. Через несколько минут в проеме отворившейся двери показался рослый парень.
— Закрой, я постучу, — крикнул он, обращаясь к кому-то в доме, и направился в дальний угол двора, к деревянному туалету.
Вскоре парень вернулся к двери и постучал. Стук был явно условным. Мулько запомнил длину интервалов между ударами.
Когда спустя какое-то время в сортир отправился другой бандит, Мулько уже поджидал его там. Он сломал парню шею одним коротким, резким движением, быстро обыскал труп, извлек у него из-за пояса «ТТ» с глушителем и, оттащив мертвое тело за туалет, оставил его в кустах неухоженной смородины.
Подошедшему Храмову Мулько протянул пистолет, вполголоса поинтересовался:
— Обращаться умеешь?
Вместо ответа Храмов забрал у майора оружие и со знанием дела осмотрел его.
У входа Храмов встал за дверью, и через секунду тот, кто находился в доме, услышал условный сигнал. Лицо открывшего дверь мгновенно вытянулось: в нос ему упиралось дуло «Макарова». Воспользовавшись секундным замешательством противника, Мулько дернул его на себя и рукояткой пистолета нанес несколько встречных ударов подряд в левую височную кость бандита. Тот обмяк и замертво повалился к ногам майора. Подав Храмову знак следовать за ним, Мулько шагнул внутрь.
В холле, тесноватом и убого обставленном, было тихо. Лишь из комнаты справа доносились мужские голоса. Из отдельных реплик Мулько понял, что там идет игра в карты, прервавшаяся на время отсутствия одного из игроков.
— А кто у нас с девчонкой остался? — услышали Мулько и Храмов.
— Бес ее караулит. И папик сейчас тоже там, выяснить пытается, как к ее брату эта компра попала.
— Слушай, ведь если учитель не вернет диск, рыжую и в самом деле придется того…
— Придется, — безразличный вздох. — Даже если вернет, все равно придется.
— Вот ты и пойдешь, у тебя это лучше получится. Ты умеешь…
— Эй, Шнек, — раздался третий голос, — открой братве секрет, как в этот раз орудовать собираешься? Опять бензопилой?
— Навряд ли. Возиться неохота. В ванне, вон, утоплю да в Волгу брошу. Когда она всплыть надумает, уже где-нибудь под Самарой будет. А там ищи концы-веревки!..
После этих слов Мулько уже не смог что-либо предпринять, чтобы помешать Храмову покинуть свое укрытие. Вадим, дрожа от ярости, с пистолетом в побелевшей руке сделал шаг и вышел на середину комнаты.
— Всем тихо, — прошипел он страшным голосом. — Сидеть, ублюдки! Руки — на стол, и чтоб я видел.
Трое парней, сидевших за игровым столом, побросали карты и приподняли над столешницей руки, показывая Храмову, что они совершенно пусты.
— Так кто из вас Шнек? — продолжал учитель, переводя пистолет с одного бандита на другого. — Кто, я спрашиваю?!
— Я, — хрипло выдавил из себя тот, что сидел прямо напротив.
Это «я» было последним, что убийца произнес в своей жизни. Палец Храмова на спусковом крючке три раза дернулся, пистолет издал несколько громких хлопков, и бандит умер прежде, чем опрокинулся на спину вместе со стулом, на котором сидел. Светлую шелковую рубашку на его груди залила алая кровь, но Храмову, очевидно, этого показалось недостаточно, и он продолжал посылать пулю за пулей в неподвижное уже тело. Стрелял Вадим до тех пор, пока в обойме не кончились патроны и пистолет, сухо щелкнув в последний раз, не затих.