Он открыл глаза.
— Снабди меня телефоном, Альберт. Ну и всем остальным тоже, сам знаешь, не маленький…
Каримов сунул руку во внутренний карман пиджака, вынул оттуда мобильный телефон.
— Это твой. Номер моего есть в меню.
Затем он встал из-за стола, подошел к секретеру в углу комнаты, достал уложенный в сбрую пистолет и сиреневую корочку служебного удостоверения.
— Табельный-то хоть помнишь? — спросил полковник, передавая оружие и документы их владельцу.
Мулько бегло осмотрел «Макаров», бросил взгляд на несколько цифр, выбитых на корпусе пистолета.
— Тот самый, — объявил он, снова пряча оружие в кобуру. — Кто меня отвезет?
Каримов кивнул и крикнул в закрытую дверь:
— Тарасов, зайди!.. Вот что, старший лейтенант, — обратился он к возникшему на пороге парню. — Представляю вам майора Мулько, за безопасность и, следовательно, жизнь которого с этой минуты вы несете прямую ответственность. Приказ ясен?
— Так точно, товарищ полковник, — пробормотал заметно заинтригованный Тарасов.
— Свободны.
Мулько нахмурился.
— Что за новости, Альберт? — спросил он, когда друзья вновь остались одни. — Что я с ним делать буду?
— За его широкой спиной прятаться, — отрезал Каримов. — Неужели ты мог подумать, что я отпущу тебя вот так, абсолютно «голого»? Даже не мечтай! Случись с тобой что, с меня погоны вместе с головой снимут.
Мулько равнодушно пожал плечами.
— Ты ведь меня знаешь, полковник, я от него все равно отделаюсь.
— Не говори «гоп», — рассмеялся Каримов. — Не так-то просто уйти от Тарасова… Ну, желаю удачи, Саня!
И они снова пожали друг другу руки.
Подойдя к двери, Мулько услышал за спиной слабый оклик Каримова:
— Саня, подожди секунду, хочу напомнить тебе кое-что. Уже давно нет Союза, нет руководящей и направляющей, нет того Совета Министров, при котором действовал наш тогдашний Комитет. Поэтому если произойдет что-то сверхординарное, если ты в какой-то момент превысишь свои полномочия и об этом станет известно компетентным органам, между нами — «серым», то прикрыть тебя будет некому. Я и так нарушил все инструкции, предоставив тебе твои десять суток. Но если ты попадешь в поле зрения милиции, можешь смело ссылаться на меня. В этом случае напустить им туману я в состоянии…
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Мулько молча курил, глядя в окно автомобиля, и ловил себя на мысли, что минувшие двенадцать лет здорово изменили город, в котором он родился и вырос. Ясноволжск сильно разросся, облагородился. Куда только подевались его приземистость и невзрачность! Прямо из-под земли взметнулись к небу многоэтажки новых спальных районов; купола церквей и минареты мечетей, потемневшие некогда под спудом времени, стряхнули наконец с себя прах столетий и горели теперь свежей позолотой; деловые кварталы города радовали глаз строгими фасадами офисов, магазинов, ресторанов. Улицы перекликались между собой веселым смехом и звоном трамваев, на лицах прохожих, несмотря на испепеляющую жару, читалось одно желание — жить и радоваться жизни…
«Волга», ведомая Тарасовым, двигалась по улице Ершова в направлении кладбища «Арское поле». Провожая взглядом свежевыбеленную ограду последнего приюта усопших, Мулько поймал себя на мысли, что где-то там, за этим забором, имеется и его собственная могилка. Он выбросил сигарету, повернулся к Тарасову.
— Тебя как звать, сынок?
— Александром, — ответил Тарасов, не отрывая глаз от дороги.
— Тезка, стало быть… И давно ты в этом дерьме?
— В каком? — Тарасов удивленно посмотрел на майора.
— В этом, старлей, в этом. Я госбезопасность имею в виду, твою работу.
— Три года, товарищ майор, однако работу свою дерьмовой не считаю. У меня нужная профессия, и мне она нравится.
Мулько показалось, что парень слегка бредит. Сам он почему-то полагал, что времена ортодоксов давно прошли, но, видимо, ошибался.
— Однако, Саня, ты раритетный экземпляр, — медленно проговорил Мулько и неожиданно поинтересовался: — Тебе убивать приходилось?
— Нет. Но если того потребуют интересы государства, убью не задумываясь.
На миг лицо Мулько исказила зловещая ухмылка.
— Конечно убьешь, куда же ты денешься. Только вот подумать прежде, чем всадить в человека пулю, никогда не помешает. Запомни, старлей, мои слова на всю жизнь, так как ни в одной инструкции об этом не сказано…