— У нее были две дамские сумочки?
— Почему… Одна.
— Вон та, которая на стеллажике…
— Да, ее.
— Сбежала без сумочки?
— Лиза сумасбродна.
Следователь не то чтобы всех подозревает, но он видит мелочи, другими не замечаемые; для многих событий следователь допускает иное развитие, поскольку привык мыслить версиями. Тут версий могло быть с десяток, поскольку я не знал характера Лизетты, да и жизни художника не знал. Мне просто захотелось ему помочь.
— Сергей Георгиевич, а чего вы так запали на мою натурщицу?
— Еще в музее вам сказал, что меня поразил ее мученический взгляд.
— Это не ее взгляд, а мой талант.
— Вот и хотелось бы сравнить.
Я ведь пришел сюда за информацией: что за картина про Садко и подводного царя, могли быть к ней эскизы и Репин не японец ли? Глаза художника красновато блеснули.
— Если через неделю не явится, приму меры.
— Какие?
— Вы же юрист… Где найти частного детектива?
— Анатолий Захарович, моя помощь не устроит?
— Вы же не частный детектив.
— Нет, я следователь прокуратуры.
11
У майора был жизненно полезный принцип: если можно двигаться, двигайся. Поэтому меж окном и сейфом угрюмо тяжелела двухпудовая гиря, дожидаясь, пока ее двинут. То есть выжмут. Майор хватал ее, стоило кабинету опустеть, но оперативники в нем толпились постоянно.
О принципах: в юности их было много, но с годами они тускнели и выходили из употребления, как поношенные костюмы. Гирю жал множество раз, а теперь вроде бы надоело; раньше утренний душ принимал ледяной, а теперь слегка подпускал воды горячей; раньше перед работой съедал миску каши, а теперь тарелочку…
Сработала внутренняя связь. Угрюмо-приказной голос сообщил:
— Леденцов, из музея звонили…
Майор не отозвался, потому что дел по его линии в музее быть не должно. В голосе звонившего угрюмости прибыло:
— Чего молчишь?
— Товарищ полковник, неужели в музее труп?
— Картину украли.
— Я же курирую убойную группу…
— Леденцов, врубись. Общероссийский музей, картина известная всему миру, стоимостью в миллионы долларов… И я пошлю на происшествие рядового опера?
— А двенадцатый отдел ГУВД, антикварный?
— Само собой. Но территория-то наша.
— Еду, товарищ полковник.
Картины и антиквариат стали дороже валюты. Чаще воруют у частных коллекционеров, но стали покушаться и на музеи. Не так давно похитили две картины Василия Перова. Майор не помнил, нашли их или еще нет: занимался двенадцатый отдел ГУВД и прокуратура города.
В музеях Леденцова прежде всего удивляли не картины и скульптуры, а тишина. Есть же места в городе, где люди работают спокойно… В кабинете директора музея стояли цветы и пахло кофе.
— Покажите, где висела картина.
Директор, изящная женщина в прямоугольных очках, повела майора в зал, как она сказала, русского авангарда. Пока шли, она горестно поделилась:
— У нас почти двести тысяч единиц хранения.
Майор понял: мол, не уследишь. И он поддакнул:
— Две единицы хранения и то не уберегут.
— Где? — удивилась она.
— Частники. Три года назад у пенсионера увели картину «Провинция» Кустодиева, «Девочка в саду» Борисова-Мусатова и что-то Коровина. Ущерб под четырнадцать миллионов.
Зал русского авангарда показался Леденцову веселым и даже легкомысленным. Не то что суровые лица и темные краски полотен прошлых веков.
Прогал от украденной картины в глаза не бросался — кусок пустой стены. Если бы не деревянная рейка да свисавший шнурок. И майор спросил:
— Картина небольшая?
— По-моему, семьдесят на девяносто.
— Кто автор?
— «Натюрморт» Кандинского, 1918 год. Музей приобрел ее у бывшего ученика Филонова. Правда, наш атрибутор говорит, что авторство предположительное.
— Значит, картина дешевая?
— Что вы! Не один миллион долларов по ценам зарубежных аукционов. Справку я составлю.
Следователь Рябинин говорит: место преступления, что распахнутая книга — только надо уметь читать. На блестком полу ни соринки, на стене ни царапины… Что тут делать эксперту-криминалисту? Искать отпечатки пальцев на витом шнурке? Под силу ли криминалистике обнаружить их без четкой поверхности? И майор задал стандартный вопрос:
— Кто первый обнаружил пропажу?
— Как понять ваш вопрос?
— Что же тут непонятного? — удивился Леденцов. — Кто первый увидел эту пустоту?
— Никто.
— А вот как понять ваш ответ? От кого вы узнали о краже?