В руке Инна держала газету, тот еженедельник, в котором было ее объявление. Опознавательный знак. Ни к чему он, ее легко узнать: Инна физически чувствовала, что ожидание легло на лицо, словно его стянула фальшивая резиновая маска. Женщина, ожидающая незнакомого мужчину.
Мурманский поезд пришел — по времени он должен прийти…
Инна подалась вперед, навстречу. Поток людей, вереница чемоданов и сумок. Лица веселые, сумки набитые. Прошла группа моряков, но военных. Инна шевелила губами, мысленно повторяя те придуманные слова, которые она скажет. Прошло минут десять… Конечно, Вадим пропустит бурливую спешащую толпу. Которая текла и текла. Инна глянула на часы — прошло уже двадцать минут.
Не крыша рухнула и не пол провалился. Перед ней мгновенно вырос штабель… нет, не чемоданов, а каких-то емкостей на колесиках. Что-то вроде прямоугольных сундуков. На вид неподъемных, но женщины их поднимали и перетаскивали. Инна догадалась — «челноки». Но их товар загородил ее, как замуровал. Пришлось отойти.
Легкое беспокойство, похожее на знобливый сквознячок, задело ее. Прошло сорок минут, как мурманский здесь. Она же слышала по вокзальному вещанию о его прибытии… Неужели «челноки» так ее закрыли, что Вадим проглядел? Вряд ли, он мужчина энергичный, моряк. Ей даже казалось, что он где-то здесь и следит за ней…
Инна огляделась, словно только что пришла. Не следят, а посматривают, и не мужчина, а женщина, какая-то восточная красавица. В яркой одежде, напоминающей халат. Узбечка или китаянка. И нетерпеливо посматривала на всех, видимо, тоже уставшая от ожидания. Смотря чего ждать. Если своего счастья, разве устанешь?
Людской поток давно обмельчал, став равномерным движением с перронов и обратно. Но этот поток вновь забурлил, уже с другого пришедшего поезда.
Инна вскинула голову и глянула на электронные часы. Неужели минул час?
Рука, сжимавшая газету, мгновенно вспотела: рассекая жиденькую толпу, как ледокол мешавшие льдины, к ней двигался мужчина. Шаткой ломаной походкой. Высокий и пожилой. Люди перед ним расступались, поэтому он оказался перед ней как-то мгновенно. Инна глубоко вздохнула — костыль. У мужчины не было ноги.
Хрипло и нетерпеливо он спросил:
— Ты?
— Я.
— Ждешь?
— Жду.
— Рудольфа Николаевича?
— Вадима.
— Ты Нелли Мамедовна?
— Нет.
Ругнувшись, он пошел искать Нелли Мамедовну. Видимо, ждущую узбечку. Но та, глянув на Инну и усмехнувшись, вдруг ушла. Не Мамедовна или не дождалась?
Инна дернулась: а что же она стоит? Больше часа в ожидании. Не приехал, передумал. Она знала, что всегда бросается в крайности, как большинство слабохарактерных. Да мало ли почему они не сошлись? Не нашел, заблудился на вокзале, опоздал на поезд, заболел, сейнер отремонтировали… Может быть, он телефон ей оборвал…
Инна выскочила на площадь и взяла частника. Через двадцать пять минут она влетела в парадное, и лифт, понукаемый ее волей, взметнулся на четвертый этаж. Пальцы, будто замерзшие, с трудом выловили в кармане ключи. Но они не потребовались…
Дверь была лишь прихлопнута — книга бы пролезла меж створками. Ничего не понимая, Инна шагнула в квартиру…
Что тут произошло? На полу газеты, посуда, одежда… Белье, подушки… Диван вспорот. Шкафы опустели — все на полу. С антресолей сброшен накопленный хлам: даже синтетическая елочка, хранимая с января до января. Ковер скатан, телевизор сдвинут…
Инна ходила по квартире, высоко поднимая ноги, точно по лужам. Что, кто, зачем? Сейчас в моде полтергейст, который в квартирах безобразничает дико. Или проникли хулиганы. Походив и немного успокоившись, Инна позвонила в милицию…
Оперативники приехали скоро. Их начальник, рыжевато-белесый крепыш, показался Инне злым. Еще бы, времени майору Леденцову не хватало, а тут не нашлось свободных сотрудников, и ему самому надо разбираться с банальной квартирной кражей.
— Что пропало? — взялся майор за главное.
— Не знаю.
— Проверьте.
И это «не знаю» раздражало: пришел он, эксперт-криминалист, понятые… Следователь приедет. Полная бригада. А тут «не знаю».
— Ничего не пропало, — призналась Инна.
— Деньги, ценности…
— Две тысячи и безделушки. Все цело.
— А документы?
— Паспорт был со мной.
— Куда вы ходили?
Инна замялась. Помолчав и побормотав, она рассказала, что делала на вокзале, добавив обидчиво:
— Но к разгрому в квартире это не имеет никакого отношения.
— Еще какое, — усмехнулся майор.
— Нет связи.
— Ваш адрес так называемый Вадим уже знал. По телефону вы ему сказали, что живете одна.