Недели две пришлось колотиться. Пузырек лазал по старым дачам и обочинам дорог, накопал кустов двести. Жасмин, шиповник, какие-то ягодники… Пальм не нашел. Олигарх заплатил круто, но, главное, угостил на прощание так, что Пузырек едва уцелел. Еще бы, коли скушал литровую металлическую емкость водки.
Но все в прошлом. Логово, а точнее лежбище, представляло лестничную площадку лестницы на чердак. Здесь соединился ряд полезных обстоятельств. Тишина, жильцы дома на чердак поднимались редко, и тут по-кошачьи урчала батарея. А что может быть лучше тепла и покоя. Только водка, но здесь Пузырек не пил и компаний не водил — дорожил местом. Потому что классная нычка.
Он растянулся у горячей батареи. Лето, а. топят, трубы продувают. Шаркающе-постукивающий звук приближался — это швабра уборщицы. Пузырек продолжал лежать, потому что отношений с уборщицей не портил. Она спросила ворчливо:
— Все лежишь?
— Не курю здесь, семечки не щелкаю.
— В церковь бы сходил.
— Зачем?
— Может быть, Господь наставил бы тебя на путь истинный.
— А я не ворую.
— Работать надо. Распустила вас демократия.
— Не в чем мне в церковь идти. Шмотье обветшало.
— Церковь всяких принимает, не театр.
Она зашаркала шваброй по ступенькам, мыла лестницу. Однообразное постукивание и позвякивание удалились. Пузырек впал в дрему…
Крик снизу его поднял:
— Пузырек, иди сюда!
Он подчинился и резво побежал вниз. Уборщица стояла у входной двери и протягивала ему небольшой плоский сверток:
— Зачем ты это засунул?
— Куда засунул?
— За паровую батарею. Возьми.
Пузырек спорить не стал, потому что уборщица есть хозяйка лестницы. Приняв сверток, он поднялся на два этажа и встал у окна. Надо развернуть — не труп же. Он оборвал бечевку и снял полиэтилен. Рогожка? Какая-то плотная ткань, выкрашенная с одной стороны. Мазня. Да нет, цвета и оттенки. Даже красиво… Картина…
Мысль, почти радостная, вытеснила сонливость, словно выжгла, ведь за эту картину могут дать бутылку.
17
Даже самое неприятное и трудное дело бросать жалко, потому что вложен труд. Любая работа — это кусок прожитой жизни, а жизнью не разбрасываются.
У меня папка раздулась от протоколов допросов, Анатолий Захарович готовил мне список коллекционеров живописи… Я наметил встречу с закупочной комиссией музея и с толковым атрибутором… Я изучал справочники музеев, галерей и аукционов; всех этих «Кристи», «Метрополитен», «Сотби», «Тейт»…
И картина нашлась. Уголовное дело я прекращу за отсутствием состава преступления. Если строго, то какой-то состав был. Ну, кража с последующим отказом от преступления… Но чего обременять милицию поисками этого человека, если картина возвращена? Звонил директор музея и рассыпался в благодарностях. Я принимал, хотя ни моей заслуги, ни заслуги уголовного розыска в этом деле не было.
Оставалось допросить бомжа по кличке Пузырек и написать бумагу о прекращении уголовного дела. Но сразу отключиться я не мог: любое расследование оставляло в моем податливом сознании след, как протектор на мягком грунте.
Уголовный розыск поработал. Бомж Пузырек в кражах не замечался, кроме мелких на кладбище. Жилой дом, где обнаружили полотно, никакого отношения к музею и криминалу не имел. Тогда что? Вор не нашел покупателя? Картину потерял? Подкинул? Бессмыслица.
Но ведь есть специалист, профессионал, который в консультации не откажет…
Художник ухмылку спрятал в бороду:
— Пришли меня допрашивать?
— Допрашивать я вызываю, — ухмылку мне спрятать было некуда.
— Тогда чем обязан?
Не нравилась художнику моя профессия. Исчез былой контакт, и, чтобы его зачистить, я обронил безмятежно:
— Коньяк у вас терпкий, Анатолий Захарович.
Он кивнул согласно и провел меня к заветному столу-пню. По запаху я понял, что терпкий коньяк художник уже принял, и, похоже, принимал его каждодневно, и добавил со мной как с гостем. Видимо, новая порция толкнула на откровенное удивление:
— Сергей Георгиевич, я думал, что украденное ищут милиционеры, а не следователи прокуратуры.
— Правильно думали.
— В Лондоне, в Скотланд-Ярде есть отдел по антиквариату. Даже в Египте создана антикварная полиция.
— Считаете, я ищу у вас картину?
— Значит, пришли за списком коллекционеров полотен.