— Надолго?
— Мешаю?
— Да сиди, клиентов почти нет.
Днем в ресторане скучно. Приходили в основном гости города, приезжие, обедать. Весело станет к вечеру, когда начнут пить и гулять. Скуки добавлял скрипач, тянувший безмотивную ноту.
Палладьев озирал зал через сетчатую портьеру. Столики крапчатого мрамора, хвойное деревце в углу, горка влажных камней под ним…
— Директор хочет поменять название ресторана, — сообщила Инга.
— На какой?
— «Мираж» на «Зомби».
— Зря, пить станут больше.
— Почему?
— До состояния зомби.
Инга возразила в том смысле, что это директору и надо, но лейтенант уже не слушал, прицепившись взглядом к нужному ему столику. Лица мужчины, сидевшего спиной к раздаточной, не было видно. Оперативника сейчас он и не интересовал, а вот девушка… Ее трудно не заметить: не то халат особого покроя, не то какая-то восточная накидка, ярко-свекольная.
— Инга, парочка у вазы с корягой… Одежда на ней какого цвета?
— Насыщенного бургундского вина.
— Ты француженка?
— Почему?
— Нет бы сказать «цвета крепленого портвейна». Инга, она тут часто бывает?
— Заходит.
— Глаза какие?
— Нету.
— Чего нету?
— Глаз, одни прорези, азиатка.
Лейтенант не понимал, зачем ходить дорогами кривыми, когда есть пути короткие? Зачем наружка, если можно эту пару задержать и проверить документы? Установить личности. Может быть, провести обыск по месту их жительства. Но майор Леденцов был для Палладьева загадкой: лейтенанту казалось, что начальник эту парочку знает, как и знает все криминальные личности в районе.
Оперативник поймал идущую мимо Ингу:
— А ее напарник?
— Что напарник?
— Азиат?
— Вот из-за таких, как он, ресторан и переименовывают.
— То есть?
— Да с этой азиаткой сидит натуральный зомби.
Оперативнику пришло оперативное желание. Зал полупуст, но если пройти в дальний угол за столик, полуприкрытый громадным папоротником, росшим в приземистой керамической вазе, то парочка будет как на экране. Правда, и он станет заметным. Палладьев вновь придержал официантку:
— А что они едят-пьют?
— Чайники. Стоило идти в ресторан.
— Почему, Инга?
— Взяли котлеты и водку. Правда, закуску фирменную, корейскую, маринованную говядину.
— Инга, это парочка влюбленных?
— Нет.
— Почему так думаешь?
— Разве влюбленные станут в ресторане угощаться водкой с котлетами?
Оперативник кивнул: влюбленные заказали бы шампанское. Пришли бы на весь вечер, а эти сидят всего полчаса. Лейтенант осудил себя за недовольство этой слежкой: забыл, как сутки пролежал за кучей мелкого угля в котельной, выслеживая, когда привезут сжигать труп. А здесь? На стуле, тепло, светло, аппетитные запахи… Инга мимо ходит, не ходит, а таскает подносы и свою тряскую грудь. Тряская грудь полу-прижалась к его виску:
— Лейтенант, закусить принести?
— Спасибо, не надо.
— Ветчинки, а?
— Нет-нет, а чашечку кофейку…
Выпил он две чашечки. То ли Инга сварила для него особенный, то ли кофеин придал зоркости, но на столике наблюдаемых он только сейчас приметил какую-то нелогичность. Столик на четверых, два стула заняты, третий и четвертый свободны, но перед ним, перед четвертым, на столе виднелся вроде бы фужер, чем-то прикрытый. Далеко, не разобрать.
— Инга, а что на столике, на краешке их стола против третьего стула?
— Фужер.
— Пустой?
— С водкой, сто граммов налили.
— А сверху что лежит?
— Бутерброд с колбасой.
— И как это понимать?
— Наверное, кого-то ждут.
Нудность пребывания в подсобке и усталость как смыло. Не бывает работы трудной, а бывает работа бесполезная. Не зря он сидел. Кто третий? Надо лишь дождаться.
Минут через двадцать он и она встали и вышли из зала скорым шагом. Видимо, в туалет. Оба? Палладьев вскочил, заглянул на кухню и поманил официантку:
— Инга, они расплатились?
— Полностью.
— Значит, ушли?
— Конечно.
— А…
Начал было лейтенант и умолк, потому что продолжение вопроса получилось бы бессмысленным до идиотизма. Ушли, не дождавшись третьего?
— Инга, а водка в фужере…
— Оставили. Хочешь ее выпить?
Лейтенант вылетел из ресторана скоро и бессмысленно, как пуля из пистолета. Догнать, задержать, опросить? Почему, зачем и о чем? Оперативник должен быть скорее пули, летящей в него, но это возможно, если только мысль способна пулю обогнать. Его мысль гнала ноги до самого кабинета начальника…