Леденцов выслушал доклад с какой-то брезгливостью:
— Палладьев, где ты вырос?
— Вам назвать географическое место?
— Мне назвать национальность твоих предков.
— Русские, товарищ майор.
— И ничего не знаешь о поминках?
— Поминки справляются сразу после похорон.
— Не только.
— По-вашему, товарищ майор, они ждали покойника, чтобы угостить?
— Юморишь? Неужели не знаешь про девятый день и сороковой?
— А, что-то слыхал…
Леденцов полосовал каким-то перекрестным взглядом. Палладьев неуютно поежился. Майор приказал:
— Игорь, надо пораскинуть мозгами.
— В смысле?..
— Кого эта парочка могла поминать?
— Есть пораскинуть мозгами, товарищ майор.
19
С возрастом седеют волосы, меняется походка, выпадают зубы… У меня другое — начала раздражать цивилизация. До прокуратуры обычно хожу пешком, а если спешу, то четыре остановки мчусь в метро. Насчет цивилизации, компьютеров, интернетов… Вошел я в вагон. Парень лет девятнадцати в красной вязаной шапочке и с раздутыми щечками, которые краснее шапочки, читает журнал. Под названием «Компьютер» и что-то там еще. Не журнал, а франт: широкий, многоцветный, глянцевый… А рядом стоит бабушка с ищущим свободного места взглядом. Ей никто ничего не уступает. Так что я думаю насчет развития цивилизации и всеобщей компьютеризации! Взять бы в руки компьютер и огреть бы этого краснорожего…
Что же будет с моими нервами в шестьдесят? Начну материть заключенных, выпивать и пропитаюсь запахом следственного изолятора?
Раздеться я успел, но даже сейф не отпер, как вызвал прокурор. Встречи с ним мою нервную систему не укрепляли.
— Сергей Георгиевич, знаю, что выезжать на происшествия не любите…
— Кто любит? — бросил я, как огрызнулся.
— А если необычное?
— Убийство?
— Не совсем.
Что значит «убийство не совсем»? На телесные повреждения следователь прокуратуры, как правило, не выезжает. Я попытался определить:
— Взрыв?
— Нет.
— Пожар?
— Нет.
— Дом обвалился?
— Нет.
— Утопленник, массовое отравление, транспортная катастрофа?
— Сергей Георгиевич, не угадаете.
Интригуя, прокурор был не прав; следователь должен знать, на какое преступление едет. Подготовиться морально и технически. Но подготовиться я не успел, потому что за мной приехал Леденцов. Мы не любим обсуждать предстоящую работу. Тем более что у майора была свежая информация из ресторана «Мираж». Всю дорогу мы пробовали угадать, кого поминала эта парочка, так называемая гейша с напарником. Я не мог взять в толк, чего майор не задерживает их и не доставляет ко мне: хищение двух картин доказать просто — лишь провести опознание. Ждет моей команды?
Машина свернула во дворы. Нас встречали участковый и несколько любопытствующих. Я по привычке направился к парадному, в квартиру, но участковый показал в сторону помойки. У мусорных бачков стояли два дворника, две дворничихи. Прибыла еще одна машина с судмедэкспертом. Значит, все-таки труп.
Мы подошли, но трупа видно не было. Не в бачке же. Разговор с прокурором… Вот что он имел в виду: труп в бачке. Мною забыты убийства новорожденных, которые случаются все чаще.
Я приблизился к бачку вплотную и спросил дворников:
— Где?
Они дружно показали на бачок. Даже не потрудились его открыть, видимо, боялись. Я взялся за крышку, но одна из дворничих мою руку перехватила и отвела ее в сторону, к краю. Там что-то лежало, какая-то пустяковина. Мешочек из полиэтилена.
Я хотел взять, но вовремя спохватился, надел резиновые перчатки и тронул, словно горячий утюг. Не завязан. Полиэтилен мутный, сквозь него видны лишь очертания. Очертания чего? Не бомба. Что-то мелкое, корявое. Я решился, ухватил за край и вытряс мешочек на крышку бачка…
Дворники ахнули и отшатнулись. Я смотрел непонимающе, вернее, понял, но не верил собственным глазам, поэтому спросил:
— Что это?
— Палец, — ответил судмедэксперт.
— Человеческий? — глупо уточнил я.
— Бесспорно.
В кабинете думать проще — стены помогают; на тебя не смотрят любопытствующие глаза и не ждут веских умозаключений; и, главное, есть время. Я должен составить протокол. При осмотре трупа описываешь позу, одежду, повреждения… Что описывать тут? Скрюченность, желтую какую-то чешуйчатую кожу, ноготь, залитый спекшейся кровью…