— Игорь, ты еще на работе?
— Пишу справку для прокуратуры, товарищ майор.
— Палладьев, ты манерами владеешь?
— Рукописного боя?
— Не приемами, а манерами. Например, человек в лифте рядом с тобой напевает. Что надо делать?
— Подпевать, товарищ майор.
— Верно. Запиши адрес. Там живет Коптелина Элеонора Ефимовна. Посети ее. Это бывшая актриса.
— У нее украли бриллианты?
— Поцелуй ручку и поговори.
— Ручку не умею.
— Игорь, это родная сестра умершей жены художника Анатолия Захаровича.
30
Утром Палладьев размышлял: зачем нырять в глубины, когда рыба на мелководье? Зачем искать, если все уже найдено? У художника была жена, которая умерла несколько лет назад, а у покойной осталась сестра… Наверняка идея следователя Рябинина — копнуть глубже. Информация может оказаться там, где ее не ждешь, но лейтенант по своему малому опыту знал, что информации больше всего там, где ее ждешь…
— Проходите, — сказала хозяйка. — Насчет вас мне звонили.
Лейтенант огляделся. Сахарная комната: белый стол, белая чайная посуда, белый фарфоровый шар висячей лампы и белые легкие занавески.
— Кофе хотите?
— Нет, спасибо.
— А я хлебну.
— Хлебните, — вырвалось у лейтенанта.
Элеонора Ефимовна выглядела моложе своих лет. Вальяжно-крупная, лицо широкое и тяжелое, губы накрашены бордовой помадой с захватом прилегающей кожи. Черная, в противовес всему белому, просторная туника облегала тело складками.
— Это Большой бриллиантовый вальс Шопена, — объяснила хозяйка звучащую из угла фортепьянную музыку.
Все-таки без бриллиантов не обошлось. У нее на груди блестит какое-то украшение. Не бриллиантовые ли бусы? Тускловаты. Палладьев задался вопросом: бывают ли поношенные бриллианты?
— Молодой человек, вы спешите?
— Да нет.
— Спрашиваю, потому что сама в молодости спешила. А куда? К свободе. Хотела стать независимой от начальника, от родителей, от мужа… Их никого нет. Думаете, я теперь независима? Я теперь метеозависима. От погоды.
Палладьев видел ее другую зависимость — от кофе. Допив чашку, тут же наполнила ее вновь.
— Молодой человек, сейчас в моде восточные гимнастики. Занимаетесь?
— Так точно.
— Какой?
— Рукопашкой.
— А я китайской гимнастикой тай-чи. Глубокое диафрагмальное дыхание.
Майор говорил о целовании ручки. У нее не ручка, а сдобная булка с пальцами. Но цветочки бы купить не помешало. Опер с цветами? Каких и сколько? Говорят, это имеет значение. Так, девять цветков значит «Я у ваших ног». А каких и сколько скажут «Я пришел вас допросить»?
— Молодой человек, думаете, я всегда была такой расплывчатой? — вдруг спросила она.
— Отнюдь.
— В молодости моя фигура стройно порхала. Но жизнь… Я трижды пострадала от культа. В тридцать седьмом репрессировали отца. В пятьдесят третьем на похоронах этого палача Сталина толпы меня так давили и топтали, что очнулась в больнице, между прочим, с выкидышем.
— Зачем же вы пошли на похороны убийцы своего отца? — глухо спросил Палладьев.
— Юной была. Своим стилем сделала обольщение.
— Обольщение кого?
— Мужчин.
Ее большие темные глаза на рыхловатом лице казались нарисованными черной масляной краской, в которую масла переложили. Видимо, вопросы оперативника показались ей горьковатыми, в которые переложили горчицы. Она налила еще кофе и горделиво его выпила мелкими глотками.
— Молодой человек, я всю жизнь пела, служила в областной эстраде.
— Какой репертуар? — спросил лейтенант послаще.
— Я пела о любви.
Он хотел уточнить, что больше ни о чем и не поют. Или песни блатные, теперь культурно именуемые «русским шансоном». Но сказал иначе, потому что предстоял разговор серьезный:
— Элеонора Ефимовна, петь о любви — это прекрасно.
— Но теперь о любви не поют.
— Разве?
— Поют о сексе. «Люблю тебя тысячу раз…» О любви в разах? Теперь не любят, а занимаются любовью. Песня «Дом, в котором ты меня любила…». Разве чувства связаны с местом — с местом связан секс. Когда-то шло кино «С любимыми не расставайтесь». Вчера прочла в журнале статью под названием «С презервативом не расставайтесь». Это про любовь?
Тема интересная, но сугубо молодежная. Палладьев находил смешным говорить о любви с пенсионеркой. Он мог бы ей порассказать о другой любви — о криминальной, где секс кровавый. Но время утекало.