— Пьют на кухне, газ не закрывают. Дважды была утечка.
— Юрий Семенович, она в квартиру вас пустит?
— Да я даже с ней не разговариваю.
Оперативники прошли на кухню, где поведение майора Палладьеву показалось загадочным. Леденцов ногой потрогал плинтус, который болтался, словно был на одном гвоздике.
— Юрий Семенович, скоро отскочит…
— Это точно.
Майор носком пнул линолеум на полу.
— Истерт, даже порвался…
— Да, надо менять.
Майор попробовал ладонью разгладить бумажный горб на обоях.
— Того… коробятся.
— Надо поклеить новые.
Леденцов заглянул под раковину:
— О, тут пол прогнил.
— Ремонт нужен всему, — уже раздражаясь, буркнул пенсионер.
Лейтенанту пришла сумасшедшая мысль: майор хочет разобрать пол и спрыгнуть вниз, в Шуркину кухню. Эту мысль, как сумасшедшую, следовало отогнать, но майор ее укрепил, предложив хозяину квартиры:
— Юрий Семенович, ремонт нужен всему… Почему не делаете?
— Пенсия знаете какая?
— Мы вам поможем с ремонтом.
— Как?
— Завтра же придет бригада из жилконторы и все сделает.
Пенсионер смотрел на гостей, видимо, усомнившись, что они из милиции. Палладьев тоже хотел усомниться, но не знал, в чем. Он, привыкший схватывать мысль начальника с полувзгляда, сейчас не понимал цели разговора.
— Юрий Семенович, но есть условие, — добавил майор. — Вы сейчас пустите на пол воду.
— То есть… В каком смысле?
— В прямом.
— Какую воду? — зашел пенсионер с другой стороны.
— Обычную, из-под крана.
— Как же… кран не достает, — пенсионер тянул время, стараясь уловить смысл предложения.
— А шланг есть? — спросил майор.
Хозяин принес его из ванной. Леденцов тут же приладил шланг к крану, второй конец опустил за раковину и воду открыл. Брызнув, она хлынула ровной струей и побежала по полу.
— Да что вы делаете! — охнул старик.
Майор протянул ему бумажку:
— Вот мой телефон. Готовлю вашу кухню к ремонту. Воду без моей команды не отключайте.
Пенсионер начал панически собирать то, что лежало на полу: сумку, пакеты, какие-то бумажные рулончики… Вода журчала радостно, подкатываясь под паровую батарею.
— Пойдем, — велел майор Палладьеву, а за дверью спросил: — Ну, ты-то врубился?
— Не совсем, — признался лейтенант, хотя не врубился совсем.
— По шуму уловил, что гуляют на кухне. Телефона у них нет. Если с потолка начнется ливень, хозяйка побежит к верхнему соседу. Тут мы и войдем.
Лейтенант промолчал, найдя план оригинальным, но уж слишком. Залить нижнюю соседку, как суслика в норе… Материальный ущерб сразу двум квартирам… Но другая мысль, противостоящая, его укорила: материальный ущерб или жизнь двух сотрудников? Вооруженный рецидивист-убийца способен на все.
Оперативники спустились на нижнюю площадку и замерли. Им оставалось только вслушиваться. Шурка с гостями гуляла аккуратно. Ни криков, ни песен — лишь монотонный гул крепкого разговора.
Палладьев смотрел на майора, боясь упустить командный знак. Леденцову же пришла уже ненужная мысль: надо было бы привлечь спецназ. С другой стороны, Дохлый и девчонка, пусть даже вооружены, — неужели двум оперативникам их не взять?
За стеной глухо скрежетнуло. Видимо, двинули стулья. Затем отчетливый топот с кухни в переднюю. Беззвучная заминка и поворот замка. Леденцов извлек пистолет. Лейтенант потянулся за своим, но майор шепнул:
— Не надо, держи Шурку.
Дверь распахнулась. На лестничную площадку выскочила женщина, как крупная растрепанная птица: руки вразброс, волосы в разные стороны, халат полу-распахнут. Она крикнула куда-то вверх:
— Эй ты, пенсионная сволочь!
Лейтенант схватил ее в охапку, но в передней, куда вбежал майор, увидел Дохлого и Нонку. Палладьев выпустил Шурку и ринулся в переднюю на помощь.
Майор был уверен, что извлечь оружие он Дохлому не даст. Но тот, схватив Нонку за плечо, рывком бросил ее в глубину комнаты, куда прыгнул и сам. Они встали у окна, которое высветлило их отменно.
Леденцов на какой-то миг скосил глаза, чтобы убедиться, кто оказался рядом с ним — лейтенант или хозяйка квартиры; да и не скосил, а сдвинул криминальную пару куда-то на край обзора. Когда взгляд вернулся, то увиденное заставило руку дрогнуть и еще крепче сжать пистолет… Дохлый держал в руке гранату.
— Мент, дай уйти, а то сам зажмурюсь и тебя разнесу в клочья!
— А я не хочу в клочья, — испуганно бормотнула Нонка.
— Тебя, сявка, не спрашивают.
— А я уйду…
Она лишь успела сделать полушаг, как Дохлый хлестко обвил ее рукой и прижал к себе, как прибил. И в этой руке блеснул металл, нож, острие которого он прижал к горлу Нонки. От ужаса она задохнулась: