Еще спустя трое суток мы обнаружили развалины монументального сооружения круглой формы, похожего на мавзолей. Все здесь очень древнее, раствор между камнями порой рассыпается в пыль, вздымаемую ветром. Вчера вечером была небольшая песчаная буря, она быстро засыпала все отрытое нами за три дня. Похоже, пустыня не хочет просто так, без борьбы, отдавать нам свои тайны.
Писать больше некогда, я иду работать. Вчера ночью мне приснилось, что мы нашли меч — тот самый, переносящий во времени. Это очень странно, но во сне я отчетливо видел, как взял его в руки и даже ощутил теплоту небольшой ребристой рукояти. Даже не знаю, где бы я с его помощью хотел оказаться. Может, стать современником самого Шемуши-хана?
Среда,
18 июня 1941 года
Я, кажется, был абсолютно прав! Сегодня в найденном мавзолее мы открываем погребение знатного воина, возможно, правителя этого древнего города. Именно я буду описывать каждую деталь обнаруженного захоронения.
Перед нами останки мужчины, на нем то, что называлось когда-то доспехами, я отчетливо вижу отделанный золотом шлем. У правой руки воина меч без ножен. Странно, что он полностью сохранился, как будто еще вчера его кто-то держал в руках.
Клинок таинственного меча сделан из какого-то непонятного беловатого, словно мерцающего, металла. Он почти такой, каким я видел его во сне. Я первый возьму его в руки после многовекового сна. Итак…
Далее записи в дневнике обрывались, и история пропавшей экспедиции оставалась недосказанной.
Петр Николаевич бережно закрыл последнюю страницу этой короткой рукописи и задумался. Итак, меч, разрезающий пространство и время? Но это все — не более чем легенда. Однако куда же могла подеваться экспедиция и почему так внезапно оборвались записи Алексея? Увы, дневник не дал ему никаких новых предположений или версий о случившемся в пустыне.
«Значит, они все-таки отыскали в песках какой-то древний город, возможно, столицу государства самого Шемуши-хана, — подумал он про себя. — Однако тогда странным является тот факт, что на месте обнаружения имущества археологов и этого дневника больше никто ничего не нашел. Ни города в песках, ни какого-либо мавзолея. Как будто все это вместе с археологами переместилось в иное пространство или измерение. Смешной вывод для такого здравомыслящего человека, как я, не правда ли? Неужели и меня, как когда-то Алексея, очаровала старинная легенда о сказочном мече?»
Хрустнув пальцами, Орлов свел руки в замке за головой. Часы пробили один раз, за окном скоро начнется новый день. Он встал со стула и, не желая будить давно спавшую жену, тихонько ступая, прошел в свой рабочий кабинет. Положив прочитанный им дневник на стол, Петр Николаевич наскоро постелил себе на стоявшем в углу кожаном диване. Разделся, лег на него и укрылся теплым полосатым пледом, после чего сразу же забылся беспокойным сном.
Всю ночь Орлова мучили странные и дикие видения, полные кровавых зарев и страшных ночных набегов неведомых всадников.
Неожиданно Петр Николаевич явственно увидел себя в незнакомом большом средневековом городе, осажденном неприятелем. Он — воин, и поэтому его место — рядом с товарищами на крепостных стенах. Они отбивают приступ за приступом, засыпая телами убитых врагов рвы вокруг полуразрушенных укреплений. Вскоре участь города решена, последняя атака нападающих оказывается роковой.
Вот Орлов уже стоит в замершем от томящего напряжения пешем строю на одной из улиц города. Кругом полыхают пожарища, но ханская гвардия будет драться до последнего бойца. Покрытый доспехами, сжимая до боли в онемевших руках древко копья, он словно пытается загородиться им от невыносимого ужаса вылетающей из-за угла и быстро приближающейся к ним лавины всадников.
Бешеный топот копыт их коней заполняет все вокруг, заставляя содрогнуться землю под ногами. Хрипло кричащие что-то, вооруженные длинными мечами конные воины в блестящей броне все ближе и ближе, и первые ряды гвардии уже смяты ими, изрублены и раздавлены.
Закрываясь щитом, Петр Николаевич поднял взгляд — и неожиданно отчетливо увидел под прорезью отделанного золотом стального шлема одного из атаковавших их всадников до боли знакомые светло-серые глаза.
«Неужели это Алексей? — вдруг мелькнула у Орлова нелепая до одури мысль. — Что же с нами сейчас происходит?»
Сильный и безжалостный воин, поднявший перед Петром Николаевичем коня на дыбы, слегка откинулся назад в седле, готовя для последнего удара свой меч с мерцающим, как пламя, узким клинком. Вдруг на запястье его левой руки из-под кольчужной сетки что-то блеснуло золотом и стеклом с тонкими стрелками.