И когда Сергей шел к машине, и даже когда подъезжал к своему дому, он чувствовал и спиной и затылком Ксюшин взгляд.
А потом вернулся домой Костя…
Казалось, никого нет и звонок трезвонит в пустой квартире. Что делать дальше, было непонятно. Сергей Владимирович уже два дня пытался дозвониться до Ксюши по телефону. Безрезультатно. Махнув рукой на осторожность, он стоял на пороге ее квартиры. Может, стоило поискать ее маму? Но это было не менее хлопотно. Черт побери! С какой стороны подступиться к этому? Неужели нужно сообщать в милицию и обзванивать больницы? Ему становилось все тревожней.
Ксюша лежала в кровати одетая. Тяжелый сон прервал какой-то шум. В дверь настойчиво звонили. Сердце гулко стучало в груди. Она в испуге огляделась по сторонам. Боже, что с ней? Что нужно делать? Она приподнялась на локте и, протянув руку к тумбочке, взяла бутылку. Не обнаружив поблизости стакана, жадно хлебнула прямо из горлышка. Сознание и память постепенно возвращались. Она никого не хотела видеть. Пусть себе звонят. Ее нет дома. Она исчезла. Ксюша опять потянулась к бутылке но, неловко взяв ее, уронила на пол. Остатки пахучей жидкости вылились на ковер. Она чуть не заплакала. Вскочив с кровати, задела пустые бутылки, стоявшие на полу. Так и есть. В доме больше не было спиртного. Как продержаться и не сойти с ума? Она с ужасом подумала, что придется выходить на улицу. А звонок все звенел. И мешал сосредоточиться. Кто это? В дверь настойчиво звонили. Может быть, следует открыть? Ксюша бросилась в коридор и в той путанице мыслей, которая у нее была в голове, уже нисколько не сомневалась, что что-то случилось и нужно немедленно открыть. Она откинула цепочку и широко распахнула дверь.
Сергей Владимирович шагнул через порог, и у него защемило сердце, когда он рассмотрел Ксюшу. Если бы он встретил ее на улице, то вполне мог не узнать. У него комок подступил к горлу, и он не удержался от бессмысленного вопроса:
— Что случилось с тобой, Ксюша?
Она пыталась казаться независимой, но при этом едва держалась на ногах. Изобразив на лице улыбку, хрипло сказала:
— Все в порядке, — а потом раскашлялась и, махнув рукой, пошатываясь ушла в комнату.
Сергей Владимирович проследовал за ней. В комнате был беспорядок и пахло вином. Было душно и пыльно. Он раздвинул шторы и открыл окно.
Ксюша мучительно прищурилась, а потом закрыла руками глаза.
Ему было жалко ее, и чувство, казавшееся мертвым, ожило. Ей было плохо. И в том, что она сейчас сидела в мятом халате, со спутанными волосами и опухшим незнакомым лицом, была и его вина. Он видел, как у нее задрожали плечи и из-под прижатых к лицу ладоней капнула на колени слезинка. У него перевернулось что-то в груди. Ни Костя, ни Тамара не имели права его осуждать, когда он подошел и обнял ее. Ксюша вся дрожала и не могла остановить поток слез. Она плакала, закрывая руками лицо, а он прижимал ее к себе и приговаривал, как маленькой:
— Бедняжка моя. Бедная моя девочка.
Она плакала все сильней, пытаясь при этом что-то объяснить ему:
— Я виновата. Боже мой, Костя… Я так виновата. Это невыносимо.
Он гладил ее по спине и приговаривал:
— Маленькая моя, я понимаю, я все понимаю.
Сергей сидел перед телевизором и пустыми глазами смотрел на экран.
В комнату вошла Тамара и молча села рядом с ним.
— Пойдем, уже поздно.
Сергей повернул голову на звук ее голоса и ничего не ответил.
— Пойдем, я Дашу уложила. Пойдем, Сережа.
Тамара первая вошла в темную спальню и включила нижний приглушенный свет.
Сергей взглянул на нее.
Тамаре исполнилось сорок три года. Они были ровесниками, но женщины обычно выглядят моложе. Тамара выглядела на свои — за счет лишних килограммов. У нее было килограммов семь лишнего веса. Но это не мешало ей быть настоящей красавицей. Все в ней было красиво. И блестящие немного навыкате карие глаза с тяжелыми веками, и густые волосы, которые она для блеска подкрашивала хной, и румяные губы, и улыбка. Кстати, когда она улыбалась, то в уголках губ у нее явно обозначались крохотные очаровательные ямочки. К тому же Тамара была умна. Она прекрасно знала, что ей идет, а что нет. Она никогда не гонялась за модой, но ее одежду всегда отличал свой особый стиль.
Тамара сняла серебристый шелковый халат и осталась в такого же цвета длинной ночной сорочке.
Сергей разделся и молча лег рядом с женой на большую, стоящую на возвышении кровать.
Они лежали молча с открытыми глазами и смотрели на украшенный лепкой потолок.