Наконец этот кошмар кончился, часть получила свою заслуженную «троечку», и радостный командир, руководствуясь извечным принципом «если пьянку нельзя предотвратить, ее нужно возглавить», разрешил отметить эту победу казенным спиртом, который снабженец тут же списал на протирку водолазного снаряжения при проведении водолазных спусков. И кончилось бы все тоже безобидно. Но в какой-то момент Андрюша начал петь романсы, аккомпанируя себе на пианино, замполит части счел эти романсы идеологически вредными и захлопнул крышку инструмента, больно прищемив Попову пальцы. Андрюша вскипел и вступил с замполитом в идеологическую дискуссию, в которой разбил противника наголову, используя свое явное преимущество в количестве и качестве прочитанных книг. Правда, он вовремя остановился и не стал доводить дело до возможных будущих разбирательств с особым отделом.
Все замполиты боятся идеологических диверсий и идеологических провокаций.
Попов вспомнил, как, будучи курсантом военно-морского училища, он был на учебном корабле «Бородино» в учебном походе с официальным визитом в Голландию, в Амстердам. Корабль стоял у стенки, множество людей пришло посмотреть на советских моряков. Их водили по верхней палубе, рассказывали и показывали, выполняя указание быть вежливыми, подтянутыми и приветливыми.
Когда на корабль зашла очередная группа экскурсантов — стайка женщин молодых и не очень, красивых и не очень, — никто не придал этому особого значения. Специально назначенный офицер повел их по кораблю, Андрюша тоже ходил с ними и что-то лопотал по-английски, потому что английский он неплохо знал и был специально для цели общения назначен. И в какой-то момент женщины незаметно для сопровождающих открыли дверь, ведущую в низы корабля, и бросились туда, крича что-то непонятное, срывая с себя одежду и размахивая ею.
Андрюша сбегал и доложил дежурному по кораблю о случившемся.
Дежурный вызвал командира корабля.
Командир прибежал, грязно выругался и сказал, что с бабами всегда проблемы.
Дежурный предложил сыграть аварийную тревогу.
Командир обозвал дежурного дураком, потом приказал вызвать дежурное подразделение, силами этого подразделения всех баб переловить и с корабля удалить.
Дежурный обозвал дураком Андрюшу за то, что тот не уследил за действиями посетителей и побежал в рубку дежурного по кораблю вызывать дежурное подразделение.
Прибежало дежурное подразделение, но вместе с ним прибежал замполит и с криком «Это идеологическая провокация!» приказал дежурному подразделению быть в готовности, проявлять бдительность, но пока ничего не предпринимать.
Дежурное подразделение ничего не стало предпринимать.
Замполит стал звонить по всем телефонам в посольство, в полицию, в магистратуру, принимающему соединению голландских кораблей, кричать об идеологической провокации и требовать принять меры. Вернее, в телефон по-английски кричал Попов, переводя истошные вопли замполита. Хорошо хоть замполиту не пришла в голову мысль звонить в Москву и докладывать о нападении империалистов на советский корабль.
Наконец из полицейского управления сообщили, что это на корабль пришла группа амстердамских проституток, что они всегда так делают, что эти женщины не пытаются таким образом подорвать советско-голландское международное сотрудничество, а, наоборот, укрепляют его по своему разумению; что если проститутки советским морякам не нужны, то пусть они их выгонят; если советские моряки не в состоянии это сделать, то полицейское управление сейчас пришлет на помощь полицейских.
Замполит от помощи полицейских отказался и дал команду дежурному подразделению всех двадцать девять баб (он уточнил их количество по записи в журнале у дежурного) найти, независимо от того, чем и с кем они заняты, и с корабля выгнать.
Дежурное подразделение с гиканьем и смехом бросилось команду выполнять. Искали всех проституток недолго, не более получаса, и все это время замполит метался по кораблю и громко клеймил империалистов и их идеологические провокации.
Идеологической провокацией замполит корабля назвал и плакат, с которым эти же проститутки пришли через несколько дней на причал во время отхода «Бородино». На плакате был изображен советский матрос с огромным навесным замком на причинном месте.
Замполит полка, где сейчас служил Попов, был невредный мужик, но все же его идеологическая ортодоксальность была его самым главным оружием. Все публичные выступления он произносил, держа в руке какую-нибудь важную руководящую книгу, и начинал со слов «Командующий Флотом сказал…». Поэтому Попов на вчерашней пьянке не стал испытывать разрушительную силу этой ортодоксальности на себе. Оратором замполит был презабавным, и окружающие давно перестали удивляться таким перлам его красноречия, как «я его позвал, а он повернулся, и спина его ушла», «в бачке оказалось всего пять мясов», «наша страна сейчас в переделке» (вместо перестройки, но, может быть, в данном случае как раз был очень тонкий идеологически вредный юмор), «во второй роте произошел надмен», «мы оказались в просаке», «нужно улучшить работу женских органов» (это он о работе женсовета части). Вершиной его словоговорения была фраза, сказанная им во время проводов на пенсию старшего мичмана Потапова: «Мы провожаем в последний путь старшего мичмана Потапова. Василий Иванович, как и все мы, родился в 193… году, и поэтому День Флота отмечается летом».