Но и в новой жизни Тундров продолжал делать карьеру, уже криминальную. Начав с бригады наперсточников, он перешел на грабежи моряков, привозящих машины из Японии, рэкет мелкого и среднего бизнеса, и через два года уже был «смотрящим» центра Владивостока, а сейчас имел уже вполне легальный бизнес.
И живуч, видно, и осторожен был. Уже застрелили также ушедших в криминал из спецназа Набуева и Витю-рукопашника, а Тундров все правил на своем центровом участочке.
Встречал он бывших сослуживцев душевно и приветливо, и загнанный Андрюша решил обратиться к Тундрову. «Если власть и право бессильны, придется искать защиты у ушкуйников», — подумал он и направился к автомобилю.
Через пять минут они уже мчались по Светланской к офису фирмы Тундрова, бывшего мичмана флота, а ныне бандита по кличке «Водолаз».
Валид-Хан нервно прохаживался перед рестораном «Золотой Рог» на углу Светланской и Океанского. Он хотел увидеть Виолетту. Она пела в этом ресторане, пользовалась успехом.
Виолетта куда-то пропала, перестала посещать дом штабс-капитана. Сначала он этого не заметил, потом стал испытывать неуемное желание секса, потом забеспокоился, потом забеспокоился очень сильно. Ломалась длительная уютная привычка, это было неприятно. Штабс-капитан собрался с духом, смирил гордыню и отправился в город. И теперь он придумывал слова, которые бы заставили Виолетту снова посещать его дом.
«Какая же я скотина, сам же призывал ее выйти замуж и оставить меня в покое, — подумал Валид-Хан. — Кто же знал, что оно так обернется…»
Он стал вспоминать их знакомство на балу в училище в Петербурге, потом подробности бурного романа, взаимные клятвы в верной вечной любви… На клятвах он оборвал воспоминания и прошел в ресторан.
Выступление Виолетты ещё не начиналось, женщина была в своей гримерной.
— Виолетта, я соскучился, — сразу сообщил Валид-Хан.
Он ожидал привычной радости, привычных упреков, привычных ласк, но что-то стало не так — Виолетта была грустна и холодна. Штабс-капитан растерялся и не проявил привычный напор и всесокрушающую логику. Он не помнил всех подробностей разговора, но помнил, как был оглушен словами женщины о том, что она встретила другого человека и скоро выходит за него замуж. Валид-Хан попытался сохранить лицо, сдержанно пожелал ей счастья и пошел к двери, но вернулся.
Тут-то и началось. Штабс-капитан клеймил женщину последними словами, ругался и плакал, хватал Виолетту за плечи и валил на диван, но она была холодна, и он вскакивал, чтобы и дальше нести какую-то грубую околесицу. А ведь это он сам советовал ей забыть его и выйти замуж за хорошего человека. Но женщина молчала, а глаза ее были сухи. Валид-Хан так и не узнал, кто новый избранник Виолетты. И только когда, исчерпав все свои аргументы, Валид-Хан снова двинулся к двери, он услышал ее тихий голос:
— Я тебя ждала всю жизнь… Я больше не могу…
Штабс-капитан пошел через зал, его окликнули знакомые офицеры с «Горделивого». Он хотел остаться с ними и напиться до одури, чтобы в глазах двоилось, а ноги не несли, но представил, как весь вечер будет видеть Виолетту, и какая это будет мука. Валид-Хан хотел произнести слова отказа, но в горле встал ком, глаза наполнили слезы, и он сумел только махнуть рукой.
У выхода его поймал маленький китаец и стал механически проговаривать с трудом заученный текст:
— Добло пожаловать в лестолан Золотой Лог, одно из класивейших мест отдыха в нашем голоде! Здесь вы можете насладиться изысканными блюдами и лучшими облазцами евлопейского виноделия. Вы попадаете в атмосфелу благожелательного внимания и уюта, всё здесь ласполагает к отдыху и плиятному влемяплепловождению. Великолепный вид на бухту Золотой Лог создаёт ломантическое настлоение, и, уходя из нашего лестолана, вы навелняка захотите снова сюда велнуться.
— Чтоб ты сдох, — сказал ему штабс-капитан и вышел.
Зевавший в стороне извозчик тотчас подобрал вожжи и подкатил к нему, наклонился с козел:
— Прикажите, вашсиясь, прокачу?!
Извозчики у ресторана брали втридорога.
— И ты тоже, — сказал ему Валид-Хан.
Он успел на последний паровой катер, отходящий на остров, и весь путь проделал в каком-то отупении.
У самого дома Валид-Хан остановился и снова ощутил боль потери. Он несколько раз ударил кулаком по дереву и закричал: