— Дурак!.. Идиот!..
Оставалось самое сложное и мучительное — прожить эту ночь до утра. Штабс-капитан представил, как он сейчас войдет в пустой темный дом, как будет страдать и мучительно ждать восхода солнца. Или напьется в одиночестве до скотского состояния…
Он не пошел домой, он пошел в полк.
Валид-Хан опять по-хозяйски расположился в кабинете командира экипажа, зажег лампу и удобно разложил бумаги. В дверь постучали. И не успел Валид-Хан испугаться, как тут же вошел Степанов со словами: «Писатель пописывает, читатель почитывает…»
Степанов походил по кабинету, постоял у огромной карты Острова, сел к столу.
— Что читаете? Надеюсь, не Загоскин.
— Нет, не Загоскин. Читаю описание вашей жизни в вольной интерпретации доморощенных биографов.
— Что пишут?
Валид-Хан достал из сейфа оставшиеся там бумаги, неторопливо разложил их в несколько стопок на столе:
— Давайте по порядку…
Он хотел начать с левой стопки, но Степанов прервал его:
— Вы расстроены? Что-то случилось?
Штабс-капитан промолчал, но потом все же ответил:
— Она меня бросила.
— Виолетта Анатольевна?
Валид-Хан кивнул.
— Почему? — спросил Степанов.
— Замуж выходит.
— За кого?
Штабс-капитан пожал плечами.
— Как она могла? — заволновался Степанов.
— У нас свободная страна, не крепостное государство…
— Значит, вы свободны от каких-либо обязательств в отношении неё?
Валид-Хан снова кивнул.
— Почему же вы так расстроены? Вы же этого хотели.
— Хотеть-то я хотел, да только душа не радуется, а сердце ноет… Так оно бывает…
— Может быть, стоит попробовать все исправить? Может быть, вам жениться на ней?
— Нет, видно, не судьба… Давайте не будем обо мне, давайте о вас. Потом выпьем за гибель еще одной великой любви…
Они помолчали, штабс-капитан снова обратился к бумагам, лежащим перед ним на столе:
— Сначала несущественное. Во-первых, все дети, родившиеся на Острове за прошедшие полгода, ваши. Об этом… — штабс-капитан быстро пересчитал бумаги, — сорок четыре доноса. В сейф?
— Хорошо бы на помойку. Но что делать, кладите в сейф.
— Половые преступления — тридцать два. Доноса. В сейф?
— В сейф.
— По доносам вами украдено в части в общей сложности три миллиона четыреста тысяч рублей. Всего на эту тему пятьдесят два доноса. В сейф?
— В сейф.
— Истязания нижних чинов. Всего четырнадцать доносов. Убираем?
— Кладите в сейф. Вы же прекрасно знаете, что это чье-то воспаленное воображение.
— Вами соблазнены жены всех офицеров, кондукторов, сверхсрочно служащих полка. Восемьдесят четыре доноса.
— Туда же.
— Ну и в том же духе — малоинтересное и несерьезное — кражи, грабежи, изнасилования, два убийства. В сейф?
— В сейф.
— Ну, а сейчас вещи действительно серьезные, которые наверняка подшиты в охранном отделении. Вот теперь следите внимательно. Этих доносов по одному, по два, но именно они представляют главную опасность. Первое — подвергал сомнению способности господ офицеров. Было?
— Было, но вы же знаете, что я во многом прав.
— Знаю, но не подвергаю, ибо я мудр, как старый разношенный башмак. Второе — высказывал суждения. Отвечу за вас — было. Вы их высказываете постоянно, не слушая предостережений. По-моему, у вас просто плохой характер.
— Что еще?
— О, еще очень много. Просто перечислить для краткости?
— Давайте.
— Итак. Статью в «Военный вестник» писали?
— Да. Но ведь это не запрещено.
— Она противна доктринам высшего штаба, и это весьма прискорбно. Рассказики в корпусе писали?
— Было. Рассказики, как я теперь понимаю, не очень…
— В рассказах обнаружен призыв к революционным деяниям. Два доноса, кстати, очень хорошо аргументировано. Ну и дальше — высказывал суждения о лучшем государственном устройстве в других странах, парламенты там всякие, советы, комиссии…
— Простите, но я не говорил, где лучше, исходя из того, что думающий да поймет.
— Это уже ничего не меняет. Дальше — общение с нежелательными иностранцами. Муж вашей сестры француз?
— Да.
— Все ясно — шпионаж. Так, кстати, в доносе и записано — шпионаж. О военных на Острове говорили?
— Как будто вы никогда не говорили…
— Мне можно. Вот немного непонятно. Майор Смирнов подал официальный рапорт о том, что вы принуждали его молчать и склоняли к терроризму.
— Да я просто как-то сказал ему, чтобы он вместо пустой болтовни изучал, как следует, военное дело.