Был вызван председатель трибунала барон Гекрафт и члены трибунала.
Жакаров горячо и искренне, применяя такие определения, как «тварь подзаборная» и «козел вонючий», обрисовал ситуацию с изменником Степановым.
Председатель трибунала слушал все это не очень внимательно. Перечисляемые адмиралом Жакаровым преступления не достигали его сознания. Накануне он проиграл в карлы двести рублей казенных денег и мучительно искал выход из сложившейся ситуации. Наконец, что-то придумав, он успокоился и стал активно участвовать в совещании.
Дознание попало в руки председателя трибунала с лаконичной, но исчерпывающей резолюцией адмирала. Комедии гражданского судоговорения не место в военном деле: совещание было кратким и решающим. Приговор был записан тут же. Для того чтобы придать ему законную силу, требовалось только просидеть несколько часов, слушая бесполезные слова.
— Надеюсь, вы не будете миндальничать в приговоре, барон, — сказал Жакаров председателю трибунала. — Я имею все основания советовать вам крутые и решительные действия. Когда вы закончите?
— Непременно завтра, — ответил председатель.
Совещание закончилось. Барон Гекрафт подошел к Романовскому и, абсолютно не намекая на заинтересованность командира экипажа в исходе предстоящего дела, попросил у него в долг триста рублей. Романовский достал триста рублей из портфеля и выдал их Гекрафту.
Гекрафт достал чистый лист бумаги, чтобы написзть расписку.
Романовский от расписки отказался.
Андрюша срывается с места и бежит по делам. Он должен успеть все сделать, он должен успеть к новой знакомой, когда она выйдет из офиса своей строительной фирмы.
Попов садится в трамвай и добирается до морского вокзала, мчится в камеру хранения. Он долго ходит кругами, проверяя, нет ли хвоста, потом достает из ячейки пластиковый пакет, из пакета — ту самую злополучную тетрадь. Лихорадочно листает, потом вырывает из тетради лист. Тетрадь кладет в пакет, пакет в ячейку, запирает дверь ячейки. Потом читает вырванный лист и выходит на улицу. Андрюша начинает разрывать этот лист, но потом для верности поджигает его. Тут же появляется милиционер и укоряет его за нарушение мер пожарной безопасности. Но лист уже догорел, и Андрюша растаптывает кучку пепла каблуком.
Попов бежит на почту, берет бланк телеграфного перевода и начинает размышлять, сколько денег отправить жене. Решив, что интеллигентному человеку деньги не особо нужны, что прокормится он в части, что пить он решил сегодня бросить совсем, что на любовное свидание денег много не нужно, потому что за любовь платить нельзя, что долги он может раздать и позже, что в случае чего он подзаработает игрой в ансамбле «Папин рубль» в ресторане «Челюскин» (в ансамбле Андрюша поигрывал уже давно в свободное от службы время по вечерам, а иногда и ночам, на всякий случай во время выступлений надевая парик, темные очки и наклеивая огромные усы, чтобы никто из командования не узнал в отвязном кабацком музыканте офицера российского флота), Андрюша решительно заполняет бланк.
Отправив деньги и письмо жене, он несколько минут размышляет, каким телефоном может воспользоваться, и решительно идет в приморский фонд культуры, с директором которого он знаком. Фонд находится рядом, в эту организацию никто и никогда не звонит, вероятно, не принимая ее всерьез в нынешнее смутное время, поэтому Попов может говорить по этому телефону долго, обстоятельно и основательно.
— Алло! Конюшевский слушает.
— Это Попов.
— Живой еще?
— Да что ты меня все хоронишь!
— Я кое-что выяснил. Мы подняли записи звонков из части в город. Я знал, что ты мне не все сказал. Ты сказал Ноткину, что из старой рукописи ты узнал, где лежит золото чурчженей, Ноткин позвонил…
— Знаю. Ноткин позвонил Анвару, а Титкин Водолазу…
— Откуда знаешь?
— Потом расскажу. Ты можешь мне помочь?
— Как?
— В ячейке 87 в камере хранения морского вокзала лежит та самая рукопись. Код П957. Можешь ее забрать. Ты можешь сделать так, что радио расскажет, что я передал рукопись в краевой музей?
— Сделаем. А там действительно что-то есть?
— Бери, читай. Я ничего не нашел, ляпнул от пьяного хвастовства, а тут такая суета. Ладно, я бегу дальше. До встречи.
— До встречи.
— Алло!
— Это Андрюша. Привет! Как жизнь?
— Привет! А чего жизнь? Нормально жизнь. Ты где пропал? Посетители спрашивают, где Андрюша, почему народу песен не поет.