— Не к месту, — довольно грубо сказал он.
Прошло всего несколько минут, и неожиданно, как бы невзначай, Пэр каким-то не своим голосом спросил:
— Слушай, а может, бросим все эти церковные штучки, ну, просто бросим, как говорится, коту под хвост?
— Как это «коту под хвост»? Ты чего, совсем спятил? — Взгляд Гарика говорил, что эта версия не такая уж неправдоподобная. — Может, их еще назад отвезти? А то лучше сразу к прокурору доставить? Тогда вообще по паре лет всего кинут. А Палыч что? Нет, ты явно не подумав ляпнул. Или точно заболел. Или на болоте отравился. Если не так, то сам здраво рассуди.
Пэр только кхекнул и сильнее нажал на газ. И тут же словил камень колесом. Машину дернуло так, что звякнуло содержимое мешков.
— Да, ты, конечно, Гарик, прав. Что-то со мной сегодня творится непонятное. Вроде — я, а вроде — и не я. Чувствую сам, что временами выхожу из-под контроля. Будто чужая воля навязывается. А иной раз кажется, что не одна, а две, противоположные. И раскачивают они меня из стороны в сторону. И от этого все время муторно-муторно и так, что толком не объяснить. То тоска заедает, то обида непонятная, временами жалость подлая за горло хватает, а то вдруг злоба берет. А все с этой церкви началось. Я еще дома чувствовал, не на то дело идем. И ехать не рвался. Ну, Палыч, конечно, поднажал. Говорит: «Если все в норме будет, «бабки» хорошие дам, не обижу, опыт у тебя, мол, есть». А что за опыт у меня? Музей бомбил, было дело. Частников богатых. Еще дела были. А в храм-то я по жизни второй раз зашел. Нет, третий. Первый раз — крестили младенцем. Второй — как-то по юности Пасху посмотреть заходил. Под «этим» делом, разумеется. Ну, а третий — как грабитель, пособник в убийстве. Я, конечно, в Бога не верю. Может, не так воспитан. Может, просто не задумывался над этим. Да и образование иного профиля получил. Но скажу одно: не нами это создано. Предки наши хоть и без телевизоров жили, а, думаю, не дурнее нас были. Порядочнее — это уж точно. Короче, говорю, нехорошее дело мы сделали, можно сказать — подлое. Про бабку я вообще говорить не хочу. Срамота жуткая вышла. Хоть вроде и не мы ее, а без нашего приезда жила бы еще спокойненько. Да Богу своему молилась. Может, за то и Бориске аукнулось на болоте. Эх, что-то тяжко на душе.
Пэр сплюнул прямо на пол и достал сигарету. Гарик обрадовался подвернувшемуся случаю отвлечь товарища от мрачных мыслей:
— У меня сигарет пара штук осталась. Ты-то как, богат еще табачком?
— С полпачки есть, хватит доехать. — Пэр хотел сказать что-то еще, но его внимание привлекло более важное обстоятельство. С левой стороны от дороги начался лес. Не мелколесье березняка и ольхи, а настоящий лес, с высокими березами и крепкими елями. Болото кончилось. Вздох облегчения одновременно вырвался у обоих. Проехав еще немного, очутились у второй развилки, как и было отмечено на чертеже. Вернее, это была даже не развилка. Дорога, по которой шла машина, просто примыкала к более широкому и наезженному пути. Колея здесь была пробита капитальная, видать, в этом году здесь прошло немало машин. Тут даже Пэр воспрянул духом, по крайней мере, он сдержанно улыбнулся.
Глава 8
Сумерки все сильнее окутывали лес своим полупрозрачным покрывалом. Правда, свет пока не включали. Водитель теперь все внимание сосредоточил на дороге. Стволы больше не преграждали пути, не нужно было и подминать кустарник. Зато появились следы пребывания людей: банки, обрывки бумаги, бутылки. Вскоре лес стал редеть. Дорога пошла по лугу с пожелтевшей, так и не скошенной нынче, высохшей травой. Сумеречный лес неровной волной уходил все дальше по сторонам. Вдруг впереди Пэр заметил движущиеся огоньки автобуса. Они шли почти перпендикулярно направлению движения «восьмерки». Впереди было обещанное Анатасом шоссе. Топливный датчик показывал «ноль».
Со стороны предполагаемого поселка двигался «Москвич». Его и выбрали. Немолодой, седовласый 88 человек с охотой разговорился: «Да, впереди будет поселок Кирпичный, километров двенадцать отсюда. Гаишников впереди нет. По крайней мере, до поселка. Есть и заправка, частная, работает круглосуточно». Пэр поблагодарил и попросил продать немного бензина по любой цене. Водитель «Москвича» только улыбнулся: «Рад бы, да, во-первых, у меня семьдесят шестой, во-вторых, у самого тоже в обрез. А на дороге вы бензин сейчас не достанете. Я почти гарантирую. Машин мало ездит. А частники в Кирпичном такую цену гнут, что люди в большинстве своем стараются заправляться в городе, на государственной АЗС. В общем, шансов немного».