— А сама она где?
— Там вон… — показал плетью есаул на темневшую поодаль тайгу.
Василий ВОРОН
ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
фантастический рассказ
Марта вывела новенькую на середину комнаты, что-то негромко сказала ей на ухо и вернулась на свое место. Новенькая неловко переминалась с ноги на ногу и недоверчиво озиралась. Никто вокруг, казалось, не обращал на нее никакого внимания, продолжая заниматься своими делами. Весельчак выбрался из-за своего стола и направился к ней.
— Привет, — сказал он, останавливаясь рядом. — Я — Весельчак.
— Роза, — еле слышно произнесла новенькая и попыталась улыбнуться.
Весельчак широко улыбнулся в ответ и взял ее за руку.
— Идем. Я покажу тебе здесь все.
Семеня за ним, Роза пробормотала:
— Мне уже показали… Женщина.
— Марта показала то, что видит она, — невозмутимо пояснил Весельчак. — А я покажу то, что видим мы.
Он вывел ее из комнаты и, пройдя по коридору, втянул в другую комнату, еще большего размера. Тут было безлюдно.
— Я здесь была, — сказала Роза. Весельчак беззаботно улыбнулся и сел на стопку сложенных в углу матов.
— Садись, — сказал он и приглашающе похлопал ладонью рядом. Роза нерешительно села и искоса посмотрела на Весельчака. Он поймал ее взгляд и рассмеялся: — Не бойся. Вначале всегда так. Каждый был на твоем месте.
Роза застенчиво улыбнулась и сказала, неопределенно кивнув в сторону комнаты:
— Они на меня даже не посмотрели.
Весельчак кивнул:
— Конечно. Если бы все на тебя смотрели, ты чувствовала бы себя намного хуже. Поверь, все заметили тебя и все тебе рады. Ты — дома.
Роза попыталась что-то сказать, но только всхлипнула. Весельчак взял ее за руку, чтобы остановить слезы, и повторил:
— Ты — дома. Поверь, это так. Скоро ты поймешь. А сейчас не пытайся говорить вслух. Делай как я.
Только сейчас Роза поняла, что Весельчак молчит, но она все равно слышала его голос. Она отняла руку и прижала ладони к щекам. Со смешанным чувством ужаса и облегчения она с минуту смотрела в озорные глаза Весельчака и потом очень тихо сказала:
— О-о-й… А я думала, что…
Весельчак зажал ей рот ладонью. Она поняла и закончила уже молча:
— …что я ненормальная, когда слышала, как разговаривают сами с собой другие.
Весельчак звонко хлопнул себя по коленям и спросил:
— А что такое норма?
Роза посмотрела на него. Он продолжил:
— Почему, если ты умеешь делать что-то такое, чего не умеют другие, то ты — ненормальная? Может, ненормальные — они?
— Они? — переспросила Роза вслух, но тут же спохватилась и смешно зажала сама себе рот ладонями.
Весельчак снова рассмеялся и сказал:
— Только не пытайся так разговаривать с Мартой или еще с кем-нибудь из персонала. Они тебя не услышат. Так можно общаться только с нами. Нет, — он хлопнул себя по коленям, — не так. Так можно общаться со всеми, кроме них.
Роза со страхом смотрела на него.
— Значит… Мы — не такие, как они? То есть… совсем?
— Мы — другие. И всё.
— Но мы похожи на них, — пугаясь собственных слов, сказала Роза. — Только у нас многое… не так, — она помялась. — Там болит, тут… Вот у меня, например…
Весельчак мягко прервал ее, сделав знак рукой, и пояснил:
— Я знаю, что болит у тебя. У меня и у многих других здесь очень много этих… неполадок. Но это не важно.
— Почему? А что важно? — вспыхнула Роза. — Ведь это неправильно!
Весельчак снова остановил ее, коснувшись руки. Знаком попросив подождать, он встал и вышел из зала. Роза осталась сидеть, беспокойно ерзая. Ей было неловко не потому, что она вдруг осталась одна, а от того, что говорил Весельчак. Это сильно не вязалось с тем, что она знала.
Весельчак вернулся, пряча что-то за спиной. Роза вопросительно на него посмотрела. Его глаза сияли. Он подмигнул и вытащил из-за спины обыкновенную куклу.
— Что это? — удивилась Роза.
— Будто не знаешь, — лукаво усмехнулся Весельчак. — Только этот вопрос должен задать я.
Он потряс куклу перед лицом Розы и спросил:
— Что это?
Роза пожала плечами:
— Кукла. Что же еще?
Весельчак кивнул и, хитро глядя на Розу, добавил:
— Про нее можно сказать, что она — человек?
— Нет, — удивленно произнесла Роза и недоверчиво посмотрела в глаза Весельчака, пытаясь понять, в чем смысл шутки.
— А что про нее можно сказать? — не отступал Весельчак.