— Это не мне, — ответил военный, размешивая сахар. И, заметив ироническую улыбочку Макса, тут же пояснил: — Клиент под кайфом. Накапай ему сюда какого-нибудь дерьма, а то он нам завалит тест на вменяемость.
Макс рассеянно покивал.
— А чем обдурился? Есть какие-нибудь предположения?
— По-моему, синдорфин, — угрюмо буркнул военный, протягивая кружку Максу. — Сияет, как унитаз в Генштабе, улыбка до ушей — того и гляди, целоваться полезет. У-у-уй, глаза б мои не глядели!
Макс, не глядя, выудил из ящика стола пузырек из темного стекла, мельком глянул на этикетку и капнул несколько капель в подставленную кружку.
— Через пятнадцать минут будет как огурчик.
— Ну, тогда врубай свою шарманку, будем пополнять славные ряды нашей победоносной армии.
Военный с отвращением понюхал кофе и, кивнув Максу, вышел за дверь. Джет встретил его счастливой улыбкой. На столе перед ним лежала заполненная анкета.
Протягивая Джету кружку, военный отечески похлопал его по плечу:
— Молодец, сынок, теперь отдыхай. Придется немного подождать, пока наш доктор подготовит аппаратуру.
Присев за стол, он взял анкету Джета и углубился в ее изучение.
— Мистер Свилт, — позвал Джет, отхлебнув из кружки. — Можно вопрос?
— Валяй, — разрешил военный, не отрывая глаз от анкеты.
— Вы были на войне?
— А как же, был, — кивнул военный. — Два года в действующей армии, в самом начале войны.
Снабженцем при штабе, добавил он про себя. Э-эх, славные были времена. Вот уж действительно: кому война, а кому — мать родна. Если б не та ревизия! Впрочем, он еще дешево отделался, за такую растрату могли и под трибунал отдать. Благо он никогда не был жадным — всегда честно делился с вышестоящим начальством.
— А вас убивали?
Военный оторвался от анкеты и поднял глаза на Джета. С минуту он молча рассматривал новобранца, потом криво усмехнулся.
— Нет. Пронесло. — Заметив недоумение в глазах Джета, военный вздохнул и заученно улыбнулся. — В мое время наука еще не дошла до таких высот, как сейчас. Тогда если уж убивали, то насовсем.
— И вы пошли на войну?!
— Пошел, — военный пожал плечами.
«Можно подумать, меня кто-то спрашивал».
Прочитав во взгляде Джета немое восхищение, военный приосанился и расправил плечи. Что ни говори, а приятно чувствовать себя бесстрашным героем. Хотя бы и перед одурманенным наркотой сопляком.
Джет тем временем попивал кофеек и чувствовал, что стремительно трезвеет. Непонятно было только, с чего бы это? Кофе, даже настоящий и такой крепкий, как здесь, в принципе не должен был оказывать такого эффекта. Обычно кофеин лишь «разгонял» дурь, добавляя бодрости, но совершенно не прояснял мозги. «Может, от нервов?» — подумал Джет и, с сомнением покачав головой, поставил пустую кружку на стол. Впрочем, это было уже не важно, главное позади — на первый шаг он решился, а дальше все пойдет само собой.
Странно, но Джет совершенно не ощущал того упадка настроения, который обычно наступал после того, как заканчивалось действие «синьки».
Военный убрал анкету в стол и пристально посмотрел на Джета, глянув перед этим на часы.
— Ну что, сынок, готов?
Джет сделал глубокий вдох и, выдыхая, кивнул.
— Тогда пошли!
Процедура медосмотра заняла минут двадцать и прошла без сучка без задоринки. Центральный Терминал Совета По Правам, проанализировав данные о состоянии Джета, подтвердил его полную вменяемость и дееспособность. Доктор Макс по своей линии тоже не нашел никаких препятствий для поступления на армейскую службу.
Мрачноватый вначале, военный к концу осмотра заметно повеселел и на радостях даже предложил Дже-ту еще кофе.
Джет отказался.
На вводную лекцию или, если точно по Кодексу, «для получения исчерпывающей информации об условиях заключения трудового соглашения», его проводили в отдельный кабинет, оборудованный большим го-ловизором. Выходя из кабинета, военный похлопал Джета по плечу:
— Добро пожаловать в сказку, сынок!
Джет неуверенно улыбнулся в ответ.
За стенкой доктор Макс возился со своей аппаратурой.
— Ну как? — спросил военный.
Доктор в ответ показал большой палец.
— Всё отлично. Мальчик не испорчен умственным трудом, склонности к самостоятельным размышлениям не испытывает. Надо только чуть-чуть усилить восприимчивость — и он наш.
— Ох, поймают нас за этим делом, — проворчал военный. — Тогда мне уж точно кранты.