Джет приготовился слушать, заранее согласившись на все условия. Военврач повел разговор о Неогее. Джету демонстрировались записи, сделанные корреспондентами СМИ, но не прошедшие в эфир по цензурным соображениям ввиду их чрезмерной эффектности и реалистичности, записи, сделанные внедренными агентами, записи, сделанные со спутников-шпионов. Ему сообщались данные, собранные разведслужбами, он слушал рассказы беженцев о положении дел на контролируемых сепаратистами территориях.
В общем-то, он не узнал ничего существенно нового, но, совершенно неожиданно для себя, увидел всю проблему в абсолютно новом свете. Выходило, что кучка мерзавцев, захватившая власть на Неогее, не только всячески издевается над населением колонии, но и представляет реальную угрозу существованию всей Земной Федерации, всему тому, что лично он, Джет, знал и любил в этой жизни.
Горя праведным гневом, Джет ясно осознал, что должен собственными руками передушить всю эту клику подонков, и тут же к невыразимому своему облегчению узнал, что именно это от него и требуется!
Джет снова огляделся, на этот раз в поисках какого-нибудь оружия. Указательный палец сам собой сгибался и разгибался, нажимая на воображаемый спусковой крючок.
По головизору пошло скучное перечисление условий контракта. Джет слушал вполуха, сгорая от желания побыстрее попасть на поле боя и собственноручно покончить с творимыми на Неогее злодействами.
Наконец запись закончилась. С тихим шелестом скользнула в сторону дверь, и в кабинет шагнул давешний военный.
— Ну что, сынок, не передумал служить в армии?
— Нет, сэр, — Джет вскочил и вытянулся в струнку. — Я готов, сэр!
— Отлично! Тогда сейчас идешь собираться, а завтра, — военный глянул на часы, — точнее, уже сегодня в восемь утра прибываешь сюда в полной готовности.
— Мне не нужно собираться, сэр, я готов прямо сейчас!
Глаза военного предательски заблестели:
— Понимаю, сынок. Раз такое дело, пойдем, я покажу тебе, где здесь можно перекусить и соснуть до утра.
Не в силах справиться с переполняющими его чувствами, Джет отдал военному честь. Тот щелкнул каблуками и лихо козырнул в ответ, по щеке его скатилась скупая мужская слеза.
Через пятнадцать минут капитан заглянул в комнату доктора.
— Макс, скотина, я же тебя просил! Теперь этот щенок до утра будет дрыхнуть на моем диване. Предупреждаю в последний раз: выключай свою бандуру, когда я захожу в просмотровую! Больше говорить не буду, еще один такой фортель — и сразу получишь в рыло.
Доктор с готовностью покивал, старательно сдерживая рвущийся наружу смех. Военный хотел сказать что-то еще, но передумал и, махнув на Макса рукой, вышел в приемную.
Засыпая на жестком, обтянутом искусственной кожей диване, Джет думал о том, как в очередной раз резко изменилась его жизнь, и о том, что скоро он, наверное, станет совсем другим человеком.
Его предположение оправдалось даже в большей степени, чем он мог себе представить.
Всего через год, сидя на броне подскакивающего на ухабах рокады легкого танка, ехал совсем другой Джет. Спецы из армейского Центра Подготовки Новобранцев сотворили настоящее чудо и с его телом, и с его разумом.
Джет вырос почти на восемь сантиметров и прибавил в весе без малого тридцать килограммов, причем почти все тридцать — за счет модной, «взрывной» мускулатуры. Джет с улыбкой вспоминал свое первое знакомство с БПК — Боевым Пехотным Комплектом. Тогда ему казалось просто невероятным, что он когда-нибудь сможет не то что активно двигаться, просто стоять, напялив на себя всю эту груду металла и пластика. Полгода приема специальных препаратов, диеты, процедур и тренировок — и он сутками не снимая таскал на себе этот самый БПК, даже не замечая его веса.
Программа психологической подготовки помогла ему быстро и безболезненно расстаться с «юношеской шизофренией». Все прежние страхи и сомнения казались теперь не более чем хныканьем капризного ребенка, обиженного тем, что мамочка оставила его одного, отлучившись на несколько минут в соседнюю комнату. Из дерганого болтливого сопляка Джет превратился в спокойного, независимого, непоколебимо уверенного в себе мужчину. Именно такого, какими ему всегда представлялись супергерои из некогда любимых им боевиков. Его больше не донимали приступы хандры и апатии, он напрочь забыл о том, что такое «неважное самочувствие» или «плохое настроение».