Полгода, проведенные в центре, пролетели как один день, и все это время Джета не покидало ощущение, что, подписав контракт, он одним махом перенесся из одуряющей серой реальности в волшебный сказочный сон.
Перед самым окончанием подготовки ему «вшили» в голову тот самый прибор — вишню, «ангела-хранителя», как называли его между собой новобранцы, а потом показали его клон.
Прозрачный саркофаг с клоном Джета стоял в одном ряду с сотней подобных аппаратов, хранящих тела других кандидатов в Бессмертные. Запасное тело, опутанное разноцветными проводками и трубочками расслабленно плавало в какой-то прозрачной жидкости. Ощущения от его разглядывания были непривычными и не очень приятными, поэтому Джет постарался побыстрее закончить осмотр и убраться восвояси.
Первый реальный бой не произвел на Джета большого впечатления. Скучная будничная перестрелка не шла ни в какое сравнение с тем ужасающим великолепием, которое уже хранилось в его памяти.
«Первым боем» Джета стала мемориграмма, переписанная в его мозг перед отправкой на Неогею. Это была фрагментарная запись памяти настоящего ветерана, участника штурма Стальграда, ставшего одним из самых тяжелых и кровопролитных боев за всю историю войны. Так что на передовую Джет попал, уже «поучаствовав» в легендарном сражении и вдоволь нанюхавшись пороху.
Все остальные новобранцы с его курса тоже прошли через процедуру создания ложной памяти, причем им всем была сделана одна и та же запись. Потом, когда они делились друг с другом впечатлениями от «пережитого», это обстоятельство вызвало к жизни немало смешных моментов. Складывалось впечатление, что все они играли в одну и ту же виртуальную компьютерную игру.
Сегодня это все казалось далеким сном. За три месяца в действующей армии Джет успел поучаствовать в шести крупных сражениях, не считая мелких перестрелок. Пока ему везло — его даже ни разу серьезно не ранило. Другим повезло меньше.
Не поворачивая головы, Джет скосил глаза. Рядом с ним, подпирая спиной ствол башенного орудия, ехал Никос Ларуш. Парень, который летел на Неогею на одном транспорте с Джетом.
Через две недели после прибытия Никоса убили. На глазах у Джета прямым попаданием из дезинтегратора Никосу разнесло в пыль голову.
Тогда у Джета появились легкие сомнения в абсолютности обещанного им бессмертия: что ни говори, а при таком раскладе «хранитель» мог и не успеть перебросить сознание Никоса в новое тело.
Однако уже через два дня их взвод собрали в центре связи, и по видеокомму перед ними выступил целый и невредимый Ларуш с рассказом о своем первом опыте воскресения из мертвых. Это производило впечатление. Однако окончательно опасения Джета рассеялись только после того, как Никос вернулся.
Неделю назад рядовой Ларуш вновь прибыл на передовую. Первое время Джет против своей воли все время поглядывал на его шею. Глупо, конечно, что он ожидал там увидеть — шрам от операции по пришиванию новой головы? Но вот тянуло посмотреть, и все тут.
Новый Никос если и отличался от старого, то только в мелочах и только в лучшую сторону: у нового были идеально ровные «родные» зубы и исчез шрам на подбородке, который старый Никос заработал на стрельбах еще в Центре Подготовки.
Первые два дня Джет украдкой наблюдал за воскресшим товарищем, выискивая, нет ли у того каких-нибудь странностей в поведении. А то мало ли: все-таки умереть и воскреснуть — это вам не шуточки! Не заметив ничего такого, Джет успокоился и теперь уже окончательно уверовал в собственное бессмертие и неуязвимость.
Устало чихнув мотором, танк качнулся напоследок и остановился. На плацу перед казармой стоял грузовой челнок с эмблемой Исследовательского Центра ОВС на борту. У раскрытого люка командир роты Джета о чем-то разговаривал с незнакомым парнем в сером лабораторном комбинезоне.
Джет спрыгнул на землю. Парень у челнока махнул рукой, и из люка челнока показалось нечто. Кто-то тихо охнул. Джет невольно подался назад, положил руку на предохранитель дезинтегратора.
— Тихо, тихо, парни, расслабьтесь, — появившийся неизвестно откуда комвзвода похлопал Джета по спине. — Кудесники привезли на испытания нового робота. Ничего штучка, да?