— Я подожду, — справившись с собой, сказал он.
Харрисон следил, как юноша сканировал фотографии Николаса, как пальцы его порхали над клавиатурой, вызывая на монитор бесконечные ряды цифр, и думал о погибшей в катастрофе жене, о проклятом Конопатом Рэнди и вчерашнем вердикте врачей. Медицинские светила не обнадежили: шансов, что болезнь отступит, никаких. Да он и не обольщался. Довольно того, что видит, говорить может, мозги работают… Что ни говори, а ему крупно повезло! Из таких аварий, когда автомобиль падает с 60-футового обрыва, обычно живыми не выходят. Так и случилось: Виктория погибла, но он-то уцелел! Видимо, Господу было угодно оставить его на этом свете, дабы он мог поквитаться с Конопатым.
Это Рэнди нанял человека, перерезавшего тормозные шланги, кто ж еще?
Накануне люди Большого Сида спалили склад, где Конопатый хранил только что поступившую партию контрабандных сигарет. Вообще-то устраивать пожарище необходимости не было, это уж сгоряча… Требовалось лишь захватить Рэнди и выпытать, где держат Николаса. Но Конопатый за полчаса до акции покинул свою примыкавшую к складу контору, и потому Харрисон оставался в неведении относительно того, где прячут его сына.
— Можете делать с ним, что вздумается, хоть на кусочки нарежьте, только умереть не давайте, пока про Николаса не узнаете. И потом не торопитесь, пусть помучается.
Так наставлял он подручных, отправляя к складу. Когда же ему доложили, что Конопатый остался цел, все слова сразу куда-то делись. Харрисон закрыл лицо руками. Теперь Николаса ничто не спасет. Вот если бы он выполнил требования похитителей и уступил Рэнди наркоторговлю в северных районах города, вот тогда, может быть…
Многолетний опыт и доскональное знание законов криминального мира подсказывали, что надо смотреть правде в глаза: сына нет в живых. Что оставалось? Мстить. Последовал приказ найти Конопатого и отправить к праотцам, предварительно развязав язык: пусть скажет, где находится тело Харрисона-младше-го. И снова исполнители оплошали: Рэнди нашли, но захватить не сумели — отстреливаясь, он выбрался на крышу и, не имея ни шанса на спасение, в отчаянии сиганул вниз.
Подкупленный автомеханик не знал о смерти «работодателя», так как Конопатый действовал через посредников. Дрожа от страха и жадности, он выполнил обещанное, и на повороте тормоза лимузина отказали…
Сначала лишившись трехлетнего сына, теперь Харрисон потерял и жену. Эта мысль первой посетила его, когда он очнулся на больничной койке. А потом ему сообщили, что он — калека.
Харрисон не хотел жить, но затем справился с душевной болью и вновь стал прежним Большим Сидом — пусть не внешне, но внутренне. Заправляя своей империей, он тем не менее не оставлял попыток найти сына: вдруг — вопреки логике, вопреки всему — Николас все-таки жив? Вряд ли, конечно, но — вдруг? Бывают же чудеса! Сиднею Харрисону очень хотелось верить в чудо. Он даже составил завещание, отказав Николасу все свое состояние.
Поиски сына, однако, оставались бесплодными на протяжении многих лет, и вот только сейчас забрезжила надежда. Компьютерный гений Найджел Деррик, недавно перебравшийся в их город, связался с помощником Большого Сида и сказал, что, наслышанный о беде Харрисона, берется помочь.
На экране появилось лицо человека: скулы, покатый лоб, нос с горбинкой.
Харрисон щурил глаза. Неужели это его сын?
Затрещал сотовый телефон. Стоявший сбоку секретарь отвечал односложно, затем обратился к патрону:
— Полиция арестовала одного из взломщиков ваших апартаментов. Копы интересуются, не желаете ли вы присутствовать на допросе?
Большой Сид еще раз взглянул на экран и обронил, обращаясь к Деррику:
— Хорошо, я заеду завтра. В двенадцать.
Юноша искоса взглянул на Харрисона и пожал плечами, мол, завтра так завтра, воля ваша. Пальцы его с прежней неутомимостью бегали по клавишам. Лицо на мониторе с каждой минутой становилось все четче. Вот на подбородке появилась ямочка…
Двери распахнулись, и двое затянутых в черное мужчин — секретарь и телохранитель — вкатили Сиднея Харрисона в кабинет шефа полиции.
— С ним сейчас занимаются, — тут же сообщил тучный мужчина в форме, выскакивая из кресла за огромным столом. — Всех назовет! Получит на полную катушку, можете не сомневаться.
— Я хочу его видеть, — тихо проговорил Большой Сид.
Полицейский суетливо дал указание, и вскоре в кабинет втащили изрядно помятого парня.
— Зовут Фредерик Смит, — тараторил полицейский. — Двадцать один год.