Под черными глазами открылась щель рта, и тонкий, раздвоенный язык вынырнул наружу. Концы его, плоские, как скальпели, были зазубренными. Язык изогнулся, целясь в глаза Егора. Вжимаясь в стену, Атила нажал руками и ногами, отодвигая растафара от себя, чувствуя, как пальцы того разрывают плечи. Голова растафара подалась назад, язык втянулся, чтобы выстрелить в лицо Егора, и тут позади возникла Лу.
Она широко размахнулась и метнула меч, как копье. Ярко сверкнул узор на лезвии, оружие пронзило спину растафара, кончик его вышел с другой стороны и кольнул в грудь Агилу.
Рот широко разинулся, в лицо Егора ударил поток исторгаемого им теплого воздуха, в котором трепетал раздвоенный язык. Пронзительно загудев, растафар отшатнулся, вырывая пальцы из плеч Агилы.
И лопнул, покрыв все вокруг брызгами ртути.
Большой участок стены вокруг «аргумента» провалился внутрь. Чтобы не упасть в образовавшееся отверстие, Егор отпрянул, развернулся, протягивая руку…
Его пальцы и пальцы упавшей на колени Лу одновременно схватились за пирамиду. Та уже не вращалась, лишь мелко дрожала. По ртутной поверхности побежали искры, и Лу отдернула руку.
Они посмотрели друг на друга, затем разом повернули головы, глядя в отверстие. Атила покрепче ухватил «аргумент» и нагнулся вперед, разглядывая открывшееся за стеной пространство.
— Что это? — хрипло спросил он.
— Есть секретные серверы с экспериментальными играми, — произнесла Лу. — Программа, генерирующая растафаров, спрятана на одном из них. Наши назвали ее «Главный аргумент», потому что…
— Кто такие «наши»? — перебил Егор.
Она качнула головой, опасливо глядя на пирамиду.
— Потом. Как тебя зовут на самом деле?
— Егор, — сказал он. — А тебя?
— Ну… иногда меня называют Троечка.
Пирамида под ладонью Атилы дрогнула. Пространство вокруг изогнулось, размазываясь кольцевыми потоками. В последней резонансной пульсации деревья и холмы, крепости, леса и каменная толща под ними — вся игра устремилась к отверстию, прорубленному «аргументом».
3
Над головой был потолок в пятнах ржавчины. Некоторое время Егор Атилов рассматривал его, лежа на спине, затем медленно сел. Что-то звякнуло.
Егор находился в длинном, просторном металлическом коридоре — будто он попал в звездолет. В этакую здоровенную космическую баржу, перевозящую тысячи поселенцев от одной звездной системы к другой.
На полу валялись обрывки бумаги, куски пластика, осколки стекла. И еще рядом лежал человекообразный робот. Атила огляделся, но пирамиды не увидел: она исчезла.
Робот пошевелился, потом сел.
Скорее, не робот, а роботесса. Бывают роботы женского пола? Во всяком случае, там имелось нечто вроде бюста, соединенного с нижней частью узкой гибкой «талией». Да и черты лица… если, конечно, сочетание динамиков и фотоэлементов можно назвать лицом…
— Ты кто? — спросила она.
Когда Егор поднялся на ноги, вновь раздалось звяканье. Он оглядел самого себя, увидел блестящий торс, металлические ноги, узкие длинные ступни с закруглениями — там, где раньше были пальцы.
— Вот черт! — Егор уставился на роботессу и неуверенно спросил: — Лу?
— Троечка, — поправила она. — Лу — это мое имя в «Спасителе миров», а обычно в Интернете я подписываюсь…
— Мы общались раза два в игровых форумах, — сказал Егор. — Я тебя помню, хотя плохо.
— Я тоже тебя помню, — она огляделась. — Так вот, значит, как… Теперь мы роботы.
— Ага. Причем ты… — он замолчал.
— Что? — Троечка оглядела саму себя. — Что такое?
— Я хочу сказать, из тебя получилась вполне, гм, симпатичная… роботиха.
— Ясное дело. Но где мы?
— Ну, мне кажется, это космический корабль. Помнишь какие-нибудь игры с ними?
— Полно, только не онлайновые. Хотя нет, были «Star Wars Galaxies», а еще…
— Пирамида исчезла, — сообщил Егор. — Нигде нет.
Из глубины коридора донесся приглушенный лязг.
— Что это там? Пошли посмотрим?
Коридор освещали утопленные в потолок плоские лампы. Пол был усеян мусором.
— Все-таки не похоже на звездолет, — заметила Троечка через несколько шагов. — Во-первых, посмотри, здесь же все ржавое. Во-вторых, на звездолетах мусор должны как-то утилизировать. Сжигать или в космос выбрасывать, а не сваливать на пол.
Лязг стал громче. Он звучал ритмично, будто… будто чем-то железным колотили по чему-то железному. Послышались неразборчивые восклицания, затем ругань.