— Это вещдок, — пояснил он.
Хотя что, собственно, там было вещественно доказывать. Хозяйка обнаруженного кольца, естественно, не согласилась с таким неожиданным для нее поворотом. Она рьяно начала отстаивать свою обручальную собственность. Шустро выскочила за стражем порядка из автобуса и энергично зажестикулировала.
Тем временем из милицейского «уазика» доносился утробный грохот. Это не соглашался со своей несвободой выцепленный из автобуса Ахмед. Его мятежный профиль мутно маячил в дверном окошке машины.
Тебя, затоптанного, запятнанного и одурманенного дорожной пылью и жарой, необъяснимо заинтересовала судьба зарешеченного окошка. Во-первых, сколько искаженных портретов вынужденных пассажиров отражало мутное стекло?! Во-вторых, почему до сих пор никто из буйных седоков не умудрился разбить его?!
Эти два неактуальных для тебя вопроса могли бы замучить до невменяемости. Но неуправляемые и неподотчетные мысли вернули тебя к собственной персоне. Интерес к неодушевленным предметам, к их неразбитым и замутненным состояниям мог бы любому показаться подозрительным. Но ты не отважился поделиться с кем-то своими нетрадиционными мыслями. Впрочем, само твое существование, если покопаться в биографии, могло показаться подозрительным и необязательным.
И это подозрение, усугубленное объективным прибабахом, кажется, витало в окрестностях. Почему же тогда избыточная телом молодуха с очевидным срамом под подолом внезапно возненавидела тебя? Эта пылкая нелюбовь возникла, вероятно, у нее бессознательно — в ответ на присутствие самого тебя, несуразного. Объективно ты не мог ей насолить до невыносимой степени. Зароненное же кольцо при столкновении автобуса с кучей гравия — это лишь незначительная причина. Наверное, она ненавидит все несовершенное человечество в твоем лице?
Малоприятный факт потери кольца, болезненное столкновение при аварии и комплекс бесформенной толстухи заставили ее возвести напраслину именно на тебя.
Виновником случившегося с ней, с недалекой воображалой, мог быть только среднерослый субъект с человекоподобной крутолобостью и выдающимися надбровными дугами. Ты как раз этот типаж. На взгляд толстомясой комплексантки — уголовник долговременный!
Не докажешь ей, что, вопреки своей сомнительной антропологии, ты вполне законопослушный гражданин. И нынешнее осязаемое и болючее соприкосновение со стражами порядка у тебя первое в жизни.
Между тем правильный милиционер, нашедший с подсказки плюгавого ветерана кольцо, предложил гражданке прийти за вещдоком в милицию и там разобраться. Он намекнул на некую причастность к быстротечной историйке с кольцом водворенного только что в ментовский «уазик» чернявого орла Ахмеда.
Даже твоя временами изощренная и безалаберная фантазия не могла скрестить невменяемого абрека и потливо красную молодуху. Здесь правильный милиционер, по-твоему, явно перегнул. Потенциальная ахмедовская подельница перестала жестикулировать и хлюпать носом — бесполезно. Стражи укатили.
Тупорылый автобус, въехавший мордой в гравий, не собирался самостоятельно продолжать рейс — радиатор потек, лобовое стекло высыпалось, шофер остался без прав и обреченно материл ментов. Поняв это, с пяток пассажиров побрели напрямую — через неугодья и кустистые буераки к чахлому перелеску. А там — по мосту через канал и до райцентра рукой подать.
Основная группа отошла довольно далеко, когда и ты спохватился им вслед. Неловко говорить, но тебе нестерпимо захотелось достичь первых кустов, чтобы отправить естественную надобность. Из условно приобретенной в школе вежливости, ты спросил своего ветерана-выручателя: не пойдет ли тот с тобой? Старик нерешительно отказался. Он осторожно заворачивал в некогда белый носовой платок розовую искусственную челюсть. Предлагать компанию толстухе-поклепщице ты не собирался. Тем более она вместе с бесправным и безлошадным водителем выглядывала попутку.
Через заросшую фиолетовым бурьяном свалку проходило стадо коров вперемешку с бестолковыми овцами. Животные лениво передвигались и дежурно пощипывали траву, преградив тебе дорогу к вожделенным кустам.
Шаловливый пастух с длинным кнутовищем тыкал несчастных коров под хвост и хлестал их по худосочным дойкам. Удовольствие, с которым он это делал, наводило на извращенческие о нем мысли. Тебе, однако, не хотелось о том думать. Ты спешил добраться до спасительных кустов. Но потом решил оправиться под прикрытием опороченных кнутовищем чернявого пастуха буренок. Последняя телка, истязаемая вероятным зоосадофилом, проковыляла мимо тебя, едва успевшего сделать неотложное дело. И тут вдруг появилась толстуха, автобусная попутчица и наговорщица.