Управляющий Чжан тут же подозвал охранников, но в тот момент, когда он сделал шаг, несколько сильных лошадей преградили ему путь, копыта подняли клубы пыли. Восемь багрово-золотых кнутов взметнулись в один миг, как проворные змеи, и охранники поместья Цю разлетелись в стороны.
Всадники двигались быстро и слаженно, их лица скрывали широкополые шляпы, оставляя на виду только острые бородатые подбородки.
Человек, разбивший стекло пальцем, не обратил внимания на суету и заглянул внутрь в поисках богатой юной леди.
Когда поднялась занавеска и внутрь хлынул яркий свет, Фэн Чживэй поспешно отвернулась.
Но все равно была слишком медленна — орлиные глаза мужчины уже успели увидеть ее лицо, и после мгновения ошеломленного молчания он разразился смехом.
— Ай-я, бессмертные Небеса! — Мужчина смеялся так сильно, что все его тело начало содрогаться. — Неудивительно, что знатные молодые госпожи Центральных равнин прячутся! Такое желтое лицо и правда стыдно показывать на людях! — Он с любопытством потянулся рукой вперед, чтобы повернуть подбородок Чживэй к себе. — Ты больна? Неужели женщины Центральных равнин такие слабенькие?
И туг его рука замерла.
В полумраке повозки что-то сверкнуло.
На три пальца ниже запястья, прямо под главным сухожилием его руки, замер осколок разбитого стекла, без колебаний прижатый к коже.
— Женщины Центральных равнин и вправду так слабы. — Свет мерцал в глазах Фэн Чживэй, когда она говорила, а ее тон был теплым и нежным. — И если я испугаюсь, мои пальцы могут дрогнуть, тогда ваша рука, натягивающая могучий лук, станет такой же слабой.
Мужчина снаружи, казалось, на мгновение задумался, хотя со своего угла обзора Фэн Чживэй могла видеть только угловатый подбородок и прямой нос.
— Женщины Центральных равнин не только желтолицые, но еще и хитрые, — снова громко рассмеялся мужчина, не отодвигаясь. Вместо этого он вывернул запястье и щелкнул по осколку — тот разбился надвое, одна часть вошла в его кожу, а вторая полетела прямо в глаз Фэн Чживэй. Этот человек был готов скорее рискнуть повредить руку, чем отступить!
— Наньи! — тихо позвала Фэн Чживэй.
В темном углу повозки служанка в голубом одеянии отложила грецкие орехи и подняла руку, раздался грохот.
Рукав халата затрепетал, как летящее облако, но последовавший за ним порыв ветра был подобен бушующей грозе, вспыхнувшей всего на мгновение. Прежде чем эта буря стихла, она врезалась в мужчину. Крупное тело человека не удержалось на месте, и его отбросило назад, он врезался в лоток торговца у городских ворот.
Толпа зевак вокруг видела только высокомерного мужчину, который смеялся над девушкой в повозке и даже протягивал руку внутрь. Но прежде, чем они успели пожалеть эту юную леди, человека как ветром сдуло и с треском откинуло на большое расстояние.
Пока все приходили в себя от удивления, изящная черная повозка тронулась с места, и послышалось только брошенное вскользь замечание девушки в ней:
— Какая выдающаяся демонстрация приема боевых искусств «Полет к небесам вне дороги и ворот, одна нога в ад, где демоны пустились в пляс, другая — на все четыре стороны, одна рука — восьмиугольная пипа, вторая — дикие гуси садятся в песок с заболоченной реки»!
Люди застыли на месте, пытаясь расшифровать название этого странного боевого приема, и к тому времени, как они сообразили, повозка уже давно уехала.
Подоспевшие телохранители вытащили мужчину из лотка с порванной одеждой и носками. На голове у него красовалась нательная рубашка с цветочным рисунком, вокруг талии висело рваное даосское одеяние, а с ушей свисали разноцветные носки. Мужчина оцепенело смотрел в сторону уехавшей повозки.
В свете зачинающегося дня его опухшее лицо скрывало черты почти до неузнаваемости, но пара янтарно-фиолетовых глаз зачарованно блеснула.
— Ха! Женщина Центральных равнин!
Фэн Чживэй решила не обращать внимания на то, что произошло, и расценивать все как шутку. Сегодня девушка пребывала в очень хорошем настроении, и ее было не так легко разозлить.
Чживэй задрала подбородок, с сияющим видом глядя на свою маленькую служанку в голубом халате: «Ах, наш молодой господин Гу действительно выглядит необыкновенно хорошо в женской одежде, с такой тонкой талией, с этим лицом… только без груди».
Гу Наньи сосредоточенно жевал свои грецкие орехи: прошлой ночью Фэн Чживэй наколола для него большую кучу, и пока она их чистила, тайком подменила его одежду.