— Довольно, — спокойно прервала госпожа Фэн и снова сосредоточилась на своей задаче: она тщательно рассматривала суп с капустой и лапшой перед тем, как зачерпнуть очередную порцию.
Фэн Чживэй не послушалась, продолжая говорить:
— …люди называли ее генерал Огненный феникс, Цю Миньин, — Чживэй резко встала, ее ладони уперлись в стол, — но она мертва, уже мертва.
Бам!
Палочки и миска затряслись, позвякивая, когда госпожа Фэн ударила рукой по столу. Ее брови взлетели вверх, а взгляд стал жестче. Глаза внезапно сверкнули молнией, свирепо и угрожающе. В ней почти можно было узнать женщину-генерала, обладающую огромной властью.
Фэн Чживэй слегка улыбнулась, но не пошевелилась.
Тряска усилилась. Миска со сколом накренилась, и немного супа пролилось в сторону Фэн Чживэй. Та посмотрела на стол, но не отодвинулась. Даже ее ресницы не дрогнули.
Госпожа Фэн с гневом посмотрела на дочь, но через мгновение на ее лице мелькнула растерянность, и она тяжело вздохнула. Женщина вытянула пальцы и коснулась вращающейся миски, та остановилась. Несколько капель супа попало на палец госпожи Фэн. Она хотела слизнуть их, но подняв голову и встретившись взглядом с Фэн Чживэй, вытерла руку о фартук.
— Ладно… все это в прошлом. — Доблестная героиня исчезла, и на смену ей пришла бедная женщина, пьющая суп из разбитой миски. — Доедай быстрее, потом ты должна помочь кормилице Чжао в переднем дворе.
Фэн Чживэй внимательно посмотрела на госпожу Фэн, прежде чем медленно убрать руки со стола. Лицо матери все еще было красиво, но в нем уже виднелись первые признаки старения. Как только Чживэй со вздохом собралась сесть, дверь позади девушки распахнулась. Влетевший с ледяным ветром человек плюхнулся рядом с ней, схватил остывшую маньтоу, к которой госпожа Фэн даже не прикоснулась, и тут же скривился:
— Опять маньтоу!
— Хао-эр, не торопись. Прикусишь язык — Госпожа Фэн протянула руку и нежно погладила его по голове. — Не слишком ли она остыла? Хочешь, я подогрею ее для тебя?
Фэн Чживэй посмотрела на свою холодную, твердую маньтоу: «Подогреть? Легче сказать, чем сделать: кухня сейчас занята, кто будет разогревать ее для тебя?»
«И маньтоу в моей руке тоже твердая как сталь. Почему ты не предложила разогреть мою?»
— Как можно есть такую черствую? — Фэн Хао откусил кусочек и нахмурился, прежде чем отбросить маньтоу. Твердая пампушка ударилась о землю, как камень. — Я не буду это есть!
Фэн Чживэй посмотрела на маньтоу. Это был их сегодняшний завтрак две пампушки на троих. Их мать даже не прикоснулась к ним и просто вычерпала суп из лапши, а теперь эта драгоценная маньтоу брошена на грязный пол.
Она медленно повернула голову и посмотрела на Фэн Хао:
— Подними.
Тон Фэн Чживэй всегда был нежным и мягким, а из ее глаз, казалось, не исчезал свет. Ее от природы затуманенный взор никогда не смотрел резко, и в ней не было ни намека на ту удивительную строгость, которую госпожа Фэн уловила лишь мельком.
Однако Фэн Хао вздрогнул. Мальчик не знал почему, но всякий раз, когда его сестра говорила с ним с такой улыбкой на лице, он чувствовал только ледяной холод в глубине своего сердца. Как будто за этой парой блестящих глаз скрывалось что-то такое, чего обычные люди никогда не могли увидеть, что-то пугающее.
Но благодаря материнской защите Фэн Хао был бесстрашен. Он отступил назад, чтобы оказаться подальше от Фэн Чживэй, а затем поднял подбородок и фыркнул.
Фэн Чживэй смотрела на него, глаза девушки по-прежнему искрились. Она села и продолжила есть свою маньтоу, спокойно сказав:
— Не хочешь ее есть? Ладно, ты уже большой мальчик и сам можешь выбирать, что тебе делать. Завтра я пойду умолять Госпожу разрешить тебе сопровождать Третьего молодого господина на учебу. Ты ведь такой умный, мы надеемся, что ты принесешь честь нашей семье Фэн.
— Нет! — Выражение лица Фэн Хао мгновенно изменилось. Он со злобой посмотрел на нее. — Разве ты не моя сестра? Почему хочешь отправить меня в эту огненную яму? Ты злая женщина, которая не проживет долго, поэтому хочешь утащить меня за…