Внезапно позади них раздался тихий голос:
— Что здесь происходит?
Все повернулись и увидели растерянное лицо госпожи Фэн, которая заходила во двор. Женщина услышала шум, который доносился из резиденции Фэн Чживэй, и пришла посмотреть, что случилось.
Глаза тетушки Ань блеснули, и она тут же подплыла к госпоже Фэн, сверкая злой ухмылкой:
— Госпожа, эта старая служанка чуть не забыла поздравить и вас! Ваша дочь взлетела так высоко, она скоро станет наложницей принца Хучжо!
— Принца Хучжо? Наложницей? — в замешательстве повторила госпожа Фэн, широко распахивая глаза.
Одна пожилая служанка тут же поспешила присоединиться, тон ее голоса колебался между дружелюбием и враждебностью:
— Верно, наложницей! Вашей дочери каким-то образом удалось соблазнить принца Хучжо, пока она была снаружи. Сегодня принц лично попросил Его Величество обручить его с молодой госпожой в качестве наложницы.
Его Величество был уже готов пожаловать ему этот брак в Золотом дворце! Тьфу, что за бред — пожаловать брак с наложницей! Как такое вообще возможно?
Лицо госпожи Фэн побледнело. Она потеряла дар речи и то открывала, то закрывала рот. Девушка смотрела на мать, и в ее сердце сгустилась горечь — ее вот-вот выдадут как наложницу, а мать так и не скажет ни слова?
Во дворе, полном враждебно настроенных людей, мать и дочь смотрели друг на друга. Первая все еще переваривала новости — в ее голове был полный хаос, и она размышляла, как справиться с этой ситуацией. Сердце второй было наполнено разочарованием и печалью, но в нем все еще пряталась поблекшая надежда, что самый близкий ей человек все же придет на помощь.
Обе молчали, но служанки тут же вообразили, будто мать и дочь онемели от страха.
— Что еще за пожалование брака? Попытка сохранить лицо? — смущенно ухмыльнулась другая служанка. — Однако наша молодая госпожа Фэн действительно впечатляет — такая хладнокровная, а сама завела интрижку с принцем Хучжо! Интересно, откуда благородная девица, не выходящая за пределы внутреннего двора, знает такие уловки?
— Вспомни о госпоже Фэн — вот оно, подлинное влияние ученой семьи! — воскликнула другая невежественная служанка, долгое время прислуживающая госпоже Цю и нахватавшаяся в ее дворе умных словечек, которых сама не понимала.
Хлоп!
Раздался звонкий шлепок, и блеснула кровь.
Говорившая женщина издала пронзительный крик, заполнивший весь двор, — госпожа Фэн неожиданно выхватила из рук тетушки Ань тяжелый золотой шейный обруч и бросила его вперед. Он попал по рту служанки.
Полетели зубы, и кровь забрызгала лицо госпожи Фэн, но женщина не обратила на это внимания, только крутанула обруч в руке.
— Неужели никто не учил вас правилам приличия?
Я буду бить вас, пока не поймете!
Толпа ухмыляющихся служанок мигом завизжала от ужаса и разбежалась во все стороны. Госпожа Фэн подошла к тетушке Ань и выбила поднос из ее рук за пределы двора.
— Убирайся со своим погребальным одеянием прочь, старуха!
Пестрая одежда полетела в группу только что вошедших во дворик мужчин. Один из них вскрикнул от удивления, когда одежда упала ему на лицо, а затем с отвращением скривился:
— Фу, что за вонь! Задохнуться можно!
Мужчина смахнул одежду на землю, бесцеремонно втаптывая ее в грязь.
Когда он показал свое лицо, всем присутствующим показалось, что солнце померкло. В глазах мужчины, казалось, сияла радуга: янтарно-фиолетовая, одновременно темная, как бездонный колодец, и ослепительно яркая.
Его рукава были подвязаны, а верхний халат распахнулся, обнажая светло-карамельную кожу, на которой выступили бисеринки пота. С ног до головы этот человек источал мужественность, ошеломившую всех присутствующих во дворе женщин.
За ним бежали охранники поместья Цю, крича:
— Принц! Вы не можете входить сюда! Вы не можете… — Но охрана не смогла преградить путь свите мужчины, которые хлестали охранников тонкими кнутами, заставляя их отступить. Никто серьезно не пострадал, но подойти также не смог.
Так вот он какой, принц Хучжо! Теперь все слуги во дворе уставились на него совсем другими глазами.
Мужчина окинул взглядом представшую перед ним картину, спокойно изучая госпожу Фэн и окровавленный обруч в ее руке, прежде чем остановиться на Фэн Чживэй. Его брови приподнялись в узнавании, и он улыбнулся:
— Желтолицая женщина, это твоя мать? Воистину, одна своенравнее другой!
Фэн Чживэй прочистила горло и громко сказала:
— А мне нравится!