Мужчина не выказал ни смущения, ни гнева, мгновенно вернувшись к своей обычной резкой и хладнокровной манере. Туман в его темных глазах рассеялся, а бдительная настороженность вернулась.
Фэн Чживэй вытерла палец о платье и снова приступила к сушке его одежды. Со слабой улыбкой она ответила:
— Я пыталась укрыться от дождя и оказалась здесь.
Нин И безучастно смотрел ей в спину: он еще не до конца проснулся, а одеяло было таким теплым и удобным, что он разомлел и не хотел шевелиться. Нин И в оцепенении наблюдал, как Чживэй методично сушит его верхний халат, верхнюю рубашку, штаны, нижние одежды…
Нижние одежды…
Нижние одежды?
Нин И ухватился за край одеяла, посмотрел под него и тут же натянул обратно.
Мужчина уставился перед собой.
Сидящая рядом с ним Фэн Чживэй невозмутимо приподняла его нижние штаны, проверяя, полностью ли они высохли.
Но когда она подняла этот оскорбительный предмет одежды, Нин И больше не мог сохранять спокойствие и сердито вскричал:
— Положи это!
Фэн Чживэй повернула голову и бросила на него невинный взгляд, драматично вздохнув. Как с ним трудно! Она делала это только ради его комфорта, иначе какое ей было депо до сухости его нижних штанов? Если бы Чживэй не была искренней, разве не стоило ей просто высушить его верхний халат, чтобы другие люди не увидели, что он промок под ним?
Собрав практически высохшую одежду, девушка послушно сложила ее в аккуратную стопку и отнесла к кровати. Белые шелковые штаны заняли почетное место наверху стопки, заставив Нин И вновь глубоко вздохнуть.
Мужчина не мог не бросить взгляд на эту женщину. Она выглядела совершенно серьезной и невинной, поддразнивая его, и, казалось, даже скрывала застенчивое смущение под этой маской, но он все равно чувствовал, что Чживэй определенно сделала это нарочно.
Однако смущение и неловкость момента помогли рассеять часть густой, вязкой печали, давившей на его сердце. Нин И вздохнул и начал циркулировать ци: хотя его старая болезнь обострилась, его травма не ухудшилась, а тело не пострадало от ледяного холода.
За это он должен был благодарить Чживэй.
Аккуратно сложенная стопка одежды оказалась рядом с ним. Нин И поднял голову, с глупым видом уставившись на эту женщину. Ливень смыл с ее лица косметику, скрывавшую поразительную красоту: очаровательные маленькие щечки, выразительные глаза, наполненные туманом, влажным, как мелкая морось за окном. Ее узел на голове растрепался, и она тоже распустила волосы. Когда девушка наклонилась, чтобы положить стопку одежды, шелковистые пряди нежно коснулись тыльной стороны его ладони, проникая в самые глубины сердца.
Неожиданно Нин И перевернул руку и прижал ее волосы.
— Ай-я, — легонько выдохнула Фэн Чживэй и рефлекторно погладила его ладонь, выпуская свои пряди. — Веди себя хорошо.
Чживэй говорила тихо и тепло, с легкой улыбкой. Ее обычное выражение лица — мягкое и нежное — как будто выглядело более заботливым и терпимым. Нин И вдруг почувствовал, что в его холодном сердце зажглась крошечная свеча, не обжигающая своим пламенем, но мягко согревающая и дарящая свет.
Нин И отвернулся, быстро натягивая под одеялом нижние одежды. Только после этого он повернулся и внимательно осмотрел комнату. Его глаза потемнели, когда принц спросил:
— Что ты жжешь?
Он нахмурился еще сильнее и добавил:
— Ты трогала ее вещи?
— Я знала только, что тебе нужно согреться, — ответила Фэн Чживэй, не поворачиваясь к нему и, по-видимому, не обращая никакого внимания на неудовольствие в его голосе. — Какими ценными ни были вещи, они не так важны, как жизнь.
Нин И промолчал, его глаза блуждали по комнате. Наконец он снова заговорил, грустно и тихо:
— Здесь все по-прежнему…
Резкий порыв ветра принес прохладу, от которой все еще промокшая Фэн Чживэй чихнула. У девушки не было совершенно никакого желания обращать внимание на меланхолическую тоску Нин И.
Нин И легонько потер свою грудь, прежде чем достать из кармана халата пилюлю и проглотить ее. Когда Фэн Чживэй чихнула, Нин И заколебался, но все же сказал:
— Можешь снять этот полог, чтобы сжечь.
— Готов с ним расстаться? — спросила Чживэй, поворачиваясь и глядя на него с улыбкой.
— Я просто не хочу, чтобы ты чихала на протяжении всего банкета и раскрыла себя. — Нин И сел, укрывшись одеялом, выражение его лица было равнодушным.
Что за человек — никогда не говорит о том, что у него на сердце! Фэн Чживэй решила не обращать на его глупость внимания. Она повернулась к жаровне и усилила огонь, а затем услышала, как этот он сказал: