Фэн Чживэй не сдержала изумленного вздоха — неужто эта принцесса была бессмертной небожительницей?
— В тот день шел сильный снегопад, и снег густо покрывал сосновый лес, по которому шла армия отца-императора, — продолжал Нин И, глядя на воду, стекающую с изогнутого карниза крыши. Его взгляд расфокусировался, и принц будто смотрел сквозь завесу дождя на чудесную сцену из прошлого, когда огромная армия, утопая в снегу, продвигалась вдоль границ Великой Юэ. — Войско проходило по лесу и заметило, как моя матушка-наложница упала с сосны, напевая странную мелодию себе и маленькой белочке, которую она прижимала к белой конопляной одежде. Все подумали, что она бессмертная фея, спустившаяся с Небес.
Сквозь полуприкрытые веки Фэн Чживэй словно бы тоже увидела черные сияющие доспехи и блестящие копья, медленно бредущие сквозь густой снег и зеленые верхушки сосен. В тот тяжелый и горький день юная девушка в белом с белкой в руках, должно быть, стала для них явлением исключительной красоты и нежности?
— Появление матушки-наложницы было слишком странным, и генералы разделились во мнениях относительно благоприятности этого знака и даже чуть не подрались. Отец-император принял окончательное решение и настоял на том, чтобы взять ее с собой. Никто не понимал языка моей матушки, и никто не знал песни, которую она пела. Даже когда матушка-наложница начала учить язык Центральных равнин, она неохотно разговаривала. В следующем году матушка-наложница забеременела, а Император Великой Чэн бежал в Великую Юэ, и поэтому отец-император снова выдвинулся на север. Война шла не в нашу пользу, и объединенные силы Великой Юэ и недобитков армии императора Ли отвоевали семь уездов и заняли большую часть земель к востоку от реки Хуянь. Слухи и страх поселились в армии.
— Лазутчики? — спросила Фэн Чживэй, не в силах сдержаться.
Нин И взглянул на девушку, уголки его губ изогнулись в холодной горькой улыбке.
— И да, и нет. Вновь заговорили о благосклонности Небесного Императора. Один министр из Великой Юэ пояснил: этот титул не означает, что тот, кто владеет женщинами из племени Ложи, непременно станет Императором, а скорее то, что сами женщины от природы обладали способностью к прорицанию. Они могли видеть свое будущее и будущее своих потомков, и потому считались одаренными милостью богов. Примерно в это же время окончательно перевели песню, которую пела матушка-наложница, когда упала на коня отца-императора.
— О чем она пела?
— Я не знаю, — покачал головой Нин И. — Все, кто знал, уже мертвы. Остался только отец-император.
— Должно быть, пророчество было неблагоприятным… — пробормотала Фэн Чживэй.
— Да, — отозвался Нин И, глядя в потолок Его пальцы сгибались и бессознательно касались лица Фэн Чживэй, их холод вызывал дрожь по ее позвоночнику.
Когда Чживэй задрожала, Нин И посмотрел вниз и разблокировал ее акупунктурные точки. Она немного отодвинулась от него и, подумав, придвинула жаровню еще ближе.
— Ты беспокоишься, что я замерзну? — прошептал мужчина позади нее низким, нежным голосом.
— Нет, — ответила Фэн Чживэй, отказываясь признавать свое беспокойство. — Мое платье все еще мокрое, я просто хочу, чтобы оно быстрее высохло. — С этими словами Чживэй взяла подушку и впихнула ее между собой и Нин И, создавая барьер. Нин И только улыбнулся про себя, не развивая тему дальше. Наконец Фэн Чживэй больше не могла выносить неловкость, глядя на эту его улыбку, поэтому вернулась к рассказу:
— Что случилось дальше?
— Остальное уже достояние истории, — спокойно объяснил Нин И. — Вся армия, напутанная слухами, требовала избавить их от проклятья, и, конечно, отец-император не мог отказать. Два месяца спустя моя матушка родила меня, а потом еще через два — «умерла от кровотечения».