— Эх, земеля! — махнул мохнатенькой лапочкою то ли леший-лесовик, то ли черток из придорожных чертей-обманщиков; свой, в общем, — эх, куцы бечь-то? Кругом, етти ее, цивилизация сплошная, не приткнешься. Вон, даже нас приспособили денюжку качать. По всему миру отлавливают, собирают, спец-группы шастают, эти… как их… охотники…
— Ghostbusters, — подсказал Василь.
— О! — Привидение с большой, отливающей сталью косой на плече взглянуло из-под капюшона красными угольками глаз. — О, сэр! Чрезвычайно приятно встретить джентльмена, который разбирается… — У привидения был сильный британский акцент.
— Подготовился, — буркнул Василь, — знал, куда шел. Вот что, создания призрачные. Имеется вблизи нашей деревни роща. Никто в нее не ходит, боятся. Зовется — Васехина роща, по имени бабки моей, знаменитой когда-то на всю округу колдуньи. Сослали бабку люди злые, глупые, едва макушка моя родилась, сгинула Васёниха в лагерях. Однако завет оставила таким, как вы, помогать. Принес я бабкин платочек с вышивкой…
— Как это «не в том дело»? Если парень сорвет банк, программе крышка, ты это понимаешь? Чем он там сейчас занимается, ты можешь сказать?
— Программа изжила себя в ее нынешнем виде. Пора менять масштаб, и поэтому есть новый проект. Мой. А что парень там делает? Пустяки, всего лишь склоняет наших питомцев к побегу.
Василь расстелил бабкин платочек, уголки расправил. Колдовская вышивка теперь виднелась особенно четко. Пятиугольником. Помогала общая атмосфера в Домовине, насыщенная эманациями битком набитых сюда привидений со всего света.
И вспыхнули ярко и мощно линии Пятиугольника, и открылась Дверь.
— Давайте, что ли, — сказал Василь. — Я вас вынесу, с собой в деревню заберу, в Васёнихиной роще выпущу. Туда не скоро доберутся, место гиблое. Тоже как бы чертой обведено, но все попросторнее будет вам. Не в этой консервной банке.
Привидения нерешительно переглядывались.
— А того… не нажаришь? Верить вам, людям…
— Эй, ну! — закричал обиженный за нового товарища Шкалик. — Ты, шкелетина! Чего тебе терять, кроме запасных цепей, и те бутафорские? Настоящие-то, поди, давным-давно в вашем Мухоморске алкаши на цветмет сдали! Прыгай, говорят!
Невзрачный перекособоченный скелет с трясущейся челюстью еще потоптался, а после махнул костями — а, хуже не будет, хуже некуда! — и ухнул в клубящийся синий туман, заполнивший пятиугольный зев.
— Давай сюда, ребя! — донеслось. — Не боись! Тут мягко, просторно, всем места хватит!
Осмелев, привидения придвинулись…
Прыгали скелеты и упыри, Белые Дамы и Белые Мужи в плащах с капюшонами, прыгнул лохматенький черт-лесовик, а следом призрак в тирольской шляпе. Прыгнул женский скелет с пшеничной косой-короной и вытащенная из тупичка, где доходила в депрессии, салемская ведьма Аделаида. Прыгнула «Са-бака-Босс Кирвилей» и сжавшийся без чужого страха до размеров воробья дракон Бойся-Бой. Сиганул, вспыхнув переливами на прощание, Шкалик… Василь бережно сложил платок, спрятал поглубже.
— Беспрецедентный случай, дамы и господа! Победа! Чистая победа нашего мужественного Василя из Василево! Банк игры сорван! Миллион переходит к Василю! Победитель получает всё! Вот что значит «Ай-Кью» сто тридцать семь, господа!.. Ну, Василь, теперь-то, с миллионом, вы захотите отпраздновать это дело? Конечно! К вашим услугам развлекательные комплексы, мыслимые и немыслимые услуги, бары, рестораны, казино! Музыкальные шоу, настоящий парижский канкан, девушки из «Мулен Руж»! (вкрадчиво) Интим-сервис, Василь… И все это — здесь, не покидая Юного Дворца!
(Голос высокого с серьгой в наушнике-горошине в ухе ведущего: «Отстань от него, дурак!»)
— Нет, мне домой. На хозяйство. Хлев просел, сараюшка валится, дом перекрывать надо.
— Ну! Неужели вы так скоро с нами расстанетесь?!
(В наушнике, раздраженно: «Отстань, говорю, идиот»!)
Ведущий, в сторону, в крохотный микрофон, прилепленный в углу рта: «Вы что, хотите, чтобы он унес все деньги с собой?!»
«Не твое дело сволочь!»
— Меня невеста ждет. Всего вам тут. Спасибо за ласку.
Василь сошел у проржавевшего указателя. В автобусе на него посматривали украдкой, но заговаривать почему-то не спешили. Шофер Коля прятал глаза.
Василиса стояла поодаль, теребила косу.
— Вот я и вернулся. Ну ты чего теперь-то, Вася?
— Вернулся… Миллионщик. Небось, и разговаривать не захочешь.
— Отчего же не захочу. Очень даже захочу. Только у меня еще дело есть одно. Хочешь со мной? Вась… я по тебе скучал.