— Нет уж, спасибо!
Марусю передернуло от подобной перспективы. Не от того, конечно, что в очереди придется стоять — хотя и этого тоже не хочется, — а от всего ранее перечисленного.
— Как хочешь… Но согласись, было бы прикольно!
— Я, знаешь ли, еду в Таиланд за теплом, а не за приколами, — пробурчала Маша. — Потом, мы прилетаем сразу на Пхукет, а не в Бангкок. К счастью.
— Не коверкай язык, — посоветовал брат. — Остров Пу-у-укет, а вовсе не Пхукет какой-то… Острова Ко-Пи-Пи! Не Пхи-Пхи, как хотелось бы некоторым ханжам. Надо смотреть правде в глаза.
— Ну тебя, — отмахнулась Маша. — Везде так написано.
— Мало ли что бывает написано на стене в общественном сортире, ты же не веришь! По крайней мере, не всему.
— Это было написано не в сортире! — возмутилась Маша.
— А где? — бросил брат с невинным видом.
— Во всех рекламных буклетах, что я читала…
— Не вижу особой разницы.
Маруся насупилась и промолчала. Бессмысленно спорить с неугомонным подростком, это она прекрасно знает, все равно последнее слово останется за ним. Сложный возраст…
— Официант, шампанского! — обратился Арсений к проходящему мимо стюарду.
Молодой высокий парень, коротко стриженный, идеально выбритый, в хорошо сшитой форме, усмехнувшись, только кивнул.
— Нет, ты вконец обнаглел! Ты как себя ведешь! — возмущенно зашипела Маша. — Во-первых, он не официант… Во-вторых, тебе пятнадцать лет! Что ты себе позволяешь?
— Положим, почти уже шестнадцать… Осталось терпеть всего какой-то жалкий месяц, а потом я получу паспорт, и ты, Машенька, будешь мне уже не указ! Вот так-то… Стану хлестать шампанское когда и сколько захочу!
— По-моему, до восемнадцати нельзя…
— Это, к счастью, только по-твоему. К тому же, как ты верно подметила, нехорошо обижать людей. Он ведь уже сколько раз предлагал нам выпить хоть чего-нибудь? Нужно же бедолаге как-то выполнять свои обязанности.
С этим трудно было спорить: самолет еще только выруливал на взлетную полосу, а пассажирам первого класса уже принесли легкие закуски и дернуть рюмку-другую коньяка, вина, ну, или, на худой конец, пропустить кружечку пива, действительно, предлагали довольно навязчиво. Остальные пассажиры — их было всего-то пять, меньше чем пустующих мест — не протестовали, ели и пили практически без остановки. По крайней мере, так казалось. И нате вам, стюардесса уже снова выкатывает сервировочный столик. Сейчас на нем высится горка дымящихся блинов, вокруг расположились розетки с черной икрой и завитушками сливочного масла, в каждой уютно поблескивает маленькая ложечка. Невозможно отказаться!
— Ну ладно, — вздохнула Маруся, — хотя бы не на голодный желудок. Только совсем немножко, слышишь? По-моему, с твоими лекарствами нельзя алкоголь…
— Правильно, алкоголь нельзя, — глядя на нее своими чистыми серыми глазами, вполне серьезно согласился брат, — а шампанское можно.
Как раз в этот момент из-за занавески вынырнул стюард. Продемонстрировав им бутылку, он с легким хлопком вытянул из горлышка пробку, разлил пенящееся вино в две высокие рюмки, после чего подал их на маленьком подносе. Маше было уже неудобно отказываться, и она тоже взяла предложенный бокал. Отпив маленький глоток, она засмотрелась на поднимающиеся пузырьки; промчавшись сквозь золотистую толщу жидкости, те с легким шуршанием лопались на поверхности, обдавая губы и нос колючей душистой влагой… До чего все-таки бытие странная штука, подумалось ей. Ведь еще только прошлой весной жизнь казалась конченой. Бесповоротно. Она была очень больна, брат — в инвалидной коляске… Все это с ними случилось после аварии, в которой погибли их родители. Арсений повредил тогда позвоночник, а Маша с горя заболела и почти год провела в больнице — она не могла есть. Желудок возвращал любой проглоченный кусок, и это ее заболевание с красивым названием anorexia nervosa вполне могло окончиться смертью… Голодной смертью. Потом дядя Олег — старший брат мамы — отправил их двоих на средиземноморский остров: он рассчитывал, что перемена места окажет положительное влияние. Так и получилось. Но совсем не просто… Вследствие цепочки ужасных, трагических событий, заставивших ее тогда очень страдать, Маруся неожиданно оказалась наследницей миллионного состояния — это раз, совершенно выздоровевшей — это два, и сверх того по уши влюбленной. Удивительно, да? Более того: Арсений, который влез в расследование убийства, едва не погиб, но после полученного шока снова начал чувствовать свои ноги! Ну не странно ли? Потом была Швейцария, успешная операция — и теперь он ходит. Правда, пока, конечно, с тростью, прихрамывает, часто бывают боли… но ходит же! Счастье… И вот они с ним пьют шампанское на борту самолета, несущего их в теплые края. Спустя неделю туда приедет и Анри, который пока в Париже, улаживает какие-то дела… Теперь они с братом могут путешествовать по миру сколько душе угодно… Тем более что успели намерзнуться в Москве. Целых два месяца ушло на выбор и покупку квартиры для дяди Олега с тетей Валечкой, которые чуть костьми не полегли, поднимая на ноги племянников, и которые, конечно же, ни в коем случае не могли принять настолько дорогой подарок — поэтому пришлось самолично мотаться по городу, искать. А это оказалось куда как непросто: ведь она просто обязана была найти самое лучшее. Да, вот что еще очень странно — нет ограничения в деньгах… какие-то другие ограничения, конечно, существуют, но не это… Странно. Но к хорошему привыкаешь быстро.