Все хотели к островку.
Палмер снова отправился в рубку. Катер изменил курс и, ухая с волны вверх-вниз, всякий раз шумно ударяясь днищем о воду, пошел в сторону маленького зеленого острова, который так они миновали бы не заметив. Необитаемый и безымянный — мало ли здесь подобных?
С подветренной стороны волн практически не было, а в небольшой бухте, куда они зашли, вообще оказалось спокойно; похоже, Анитра действительно знал здесь все как свои пять пальцев. Он заглушил мотор — сначала показалось, что заложило уши, настолько привыкли к этому звуку, — и катер подходил к берегу уже по инерции. Остановились метрах в двадцати от белого пляжа. Гулко булькнув, ушел в воду якорь.
Арсений, перегнувшись через перила, внимательно всматривался вниз.
— Насколько я могу судить, это коралловый остров, — обратился он к Туку, который вытягивал наверх излишек якорной цепи. Тот кивнул.
— А вы знаете, что в подобных местах бросать якорь категорически запрещено? — серьезно спросил подросток. — Это же вам не камни, это живой организм! Я читал, многие острова находятся под угрозой. Экологическая проблема.
Тук пожал плечами, улыбнулся и отошел.
— Они же здесь живут, — вступился Ланс. — Как они могут не бросать якорь? Вот, например, сейчас: нас либо на берег натолкнуло бы, либо вытянуло обратно в море. Это их жизнь, единственная работа… не только кораллы есть хотят!
— Но жалко же…
— Всех жалко, — согласился Палмер. — Так иногда хочется, чтобы все жили долго и счастливо, но увы — так почему-то не выходит. Либо едят друг друга… либо еще что… Из кораллов, к слову сказать, прекрасные бусы получаются.
— А я собственными глазами видел объявление, где туристов категорически просят сообщать обо всех замеченных нарушениях в комитет по экологическому надзору. И телефончик прилагают.
— Слушай, нуты и зануда! — не вытерпела Маруся. — Вот тебя, драгоценного, сюда привезли и ради тебя бросили якорь, уничтожив при этом какое-то количество кораллов. Теперь давай сообщи об этом! Но разве ты забыл, они оказались здесь только из-за нас с тобой… ну, и всех остальных, а не по собственному желанию! Потому что нам, туристам, любопытно на все поглазеть! Вот сидел бы себе дома, тогда бы и несчастные кораллы были целы!
Майк, который только что поднялся на палубу из кают-компании — он был в шортах и босиком, — прижал руку к груди.
— Ваше стремление к справедливости, мисс, поистине безгранично, — насмешливо прокомментировал он. — Вы никого не даете в обиду, как я уже мог заметить. Даже кораллы обрели бы в вашем лице мудрого и справедливого защитника… если бы только вам не было так сильно жалко аборигенов.
— Да чем же они виноваты? Как можно плавать к островам, не бросая якорь? Надо тогда запретить туризм так же, как и наркотики. Смертная казнь — и дело с концом! Кораллы останутся целы!
— А можно хотя бы на время запретить слово смерть? — капризно проговорила Лейлани. Она поднялась на палубу вслед за Майком. — Хочется искупаться. — Лейлани стянула через голову короткое платье и, оставшись в купальнике, подошла к борту. — Я думаю эти два часа лучше провести на берегу, мне уже осточертело здесь сидеть.
Взобравшись на парапет, она чуть постояла, позволяя всем желающим насладиться изгибами ее золотистого тела, а затем легко спрыгнула вниз. Вынырнув, быстро поплыла к берегу. Плыла хорошо, брассом, практически бесшумно.
Оставшиеся наблюдали за тем, как она выбралась на берег и встала там — руки в боки — обсушиться.
— Пожалуй, действительно, глупо торчать здесь все это время. — Ланс нагнулся и принялся расшнуровывать свои парусиновые туфли. Аккуратно засунув шнурки внутрь, поставил туфли под скамейку и начал стягивать с себя тенниску. Наконец он остался в плавках. Поджарый, если не сказать тощий, с очень сухой кожей, белесо шелушащейся на локтях и коленях. — Предлагаю высадку на берег. Совершенно незапланированное приключение! Можно вообразить, будто мы потерпели кораблекрушение и выброшены волнами на необитаемый остров. Возможно, до нас с вами здесь не ступала нога человека!
Чем-то он напоминал сейчас классного учителя, вывезшего своих подопечных на пленэр и обеспокоенного тем, чтобы всем было весело, но при этом никто бы не пострадал. Это было, безусловно, его личное отношение, ибо никакой реальной ответственности на нем не лежало.
Японцы немедленно начали раздеваться, весело галдя о чем-то своем, очевидно, им требовалось только скомандовать. Гюнтер и Габби последовали их примеру, на лицах обоих блуждала странноватая улыбка, в том смысле — что да, это безусловно рискованно, но до чего же дерзко! Настоящий вызов стихиям!