Ну что ты будешь делать… В очередной раз она явилась свидетельницей чужого свидания! Если, конечно, можно так выразиться, говоря о людях, находящихся посреди необитаемого острова. Понятно, они были в Эдеме, и, может, именно поэтому оба оказались обнажены. А может, и не поэтому… Маруся не очень бы удивилась, если бы увидела Майка, обнимающего Лейлани, — то есть не удивилась бы совсем, она была к этому вполне готова! Но увидеть в подобной ситуации Майка с Брайаном… вот это показалось уже слишком! В ничуть не менее рискованной позе — да нет, что и говорить, — гораздо… значительно более рискованной! Два мужских нагих безупречных тела переплелись в судорожном объятье, их будто било электрическим током, от которого оба они со стонами ритмично сотрясались.
Она осторожно выдохнула — а то задохнулась бы, бесшумно опустила ногу на землю — впрочем, те все равно сейчас ничего не услышали бы, — попятилась, а когда деревья скрыли ее, побежала, подальше от этого места.
Задыхаясь, пунцовая, она опустилась на сухую травяную подстилку у корней дерева… Ну, скажите, почему… почему ее будто магнитом вытягивает туда, где ей быть совершенно не нужно! Объясните, какая сила заставляет ее видеть то, что она видеть не хочет… И знать о чем не желает… То есть, ну совсем! Просто как издевательство какое-то, честное слово! Испортить ей такой день, такую сказочную прогулку…
Она просидела, наверное, не меньше четверти часа в корнях драконового дерева, пребывая в каком-то ступоре, — физически не могла заставить себя подняться: боялась снова натолкнуться на то, что до сих пор стоит перед глазами.
Потом Маша услышала звук шагов — кто-то проходил рядом по необитаемому этому острову. Проходной двор какой-то, а не остров! Она вжалась в землю, надеясь, что останется незамеченной. Шаги стихли, но спустя две минуты Маруся, ойкнув, подскочила на месте — кто-то осторожно потряс ее за плечо. Правда, в следующую секунду уже с облегчением вздохнула — над ней склонился Тоши.
— Что-то случилось? — озабоченно спросил тот, заметив выражение ее лица. Взглядом он начал быстро ощупывать окрестности.
— Ничего не случилось… Э-э-э… я споткнулась, — не сразу нашлась Маша.
Как еще объяснить, почему она валяется здесь на земле? Ну не рассказывать же ему, в самом деле, об истинной причине!
Взгляд японца моментально переместился на ее ноги.
Маруся для убедительности потерла ладонью левую лодыжку.
— Идти можешь? — наконец спросил тот. Ясно было, что в противном случае он ее понесет.
— Могу, могу, — Маша перестала тереть щиколотку и встала, опираясь на протянутую руку. — Я просто устала, а тут еще споткнулась… и решила посидеть.
Зачем она это говорит непонятно: как-то глупо отцы-хать, уткнувшись лицом в песок. Японец смотрел на нее с явным недоверием.
— Маша… Машка… — донеслось со стороны лагуны.
Ну вот, так она и знала! Ее не было на берегу слишком долго, и все переполошились. Братец — тот вообще не усидел и спрыгнул с катера, а ему нельзя испытывать подобные нагрузки, о воду можно очень сильно удариться.
— Я здесь… здесь! — отозвалась Маруся и, начисто позабыв о своей вымышленной травме, побежала брату навстречу.
— Где ты была, черт тебя возьми? — сердито спросил тот, как только ее увидел; он был без трости и потому сильно хромал.
— Гуляла, — виновато пробормотала Маша.
— Объясни, почему с тобой всегда одни неприятности? — возмущенно продолжал брат. — Уже полтора часа, как тебя нет! Как я должен, по-твоему, себя чувствовать, а? Когда оба этих… тоже отсутствуют! Куда вы все подевались? У нас вчера девушку убили, ты, наверное, не заметила…
— Ну, почему ты думаешь, что ее убили? — довольно вяло возразила Маруся; глупо спорить, когда она в самом деле виновата.
— Потому что этому существуют некоторые косвенные свидетельства! — сварливо отозвался брат. — Не всякий девичий ум способен их заметить. Точно не твой!
— Я, между прочим, собираюсь замуж.
— Я говорю о девственности твоего ограниченного умишки! Разгуливать одной, когда рядом убийца!
— Я очень осторожно…
— Той несчастной дуре, которая сейчас охлаждается в морге, наверняка тоже так казалось!
Маша подошла и примирительно подергала его за длинную прядь волос.
— Если ты не пострижешься, тебя скоро можно будет выдавать за Робинзона Крузо. Вернее, за «пятнадцатилетнего капитана», которого выбросило на этот вот необитаемый остров… У тебя волосы уже длинней, чем у меня… Все, успокойся, я цела и невредима! — она подхватила брата под руку. — А какие косвенные свидетельства?