Тот неопределенно пожал плечами.
— Да разные… И нечего подлизываться! «Пятнадцатилетний капитан»… Мне шестнадцать почти… У нее был след от укола на предплечье. Помнишь, я потрогал ее руку? Ты еще заорала как резаная!
— Так ведь она умерла от передозировки… Что ж тут странного?
— Ага, а в носу у нее крупинки порошка… Вены чистые, без синяков. Нет, она не кололась… Она нюхала… Это называется «охотиться на дракона». Значит, героин, если это действительно героин, должен был быть очищенный… Так сказать, высшего качества. Только такой можно нюхать… в смысле, для того, чтобы получить желаемый эффект… Так-то можно нюхать что угодно, хоть клей! Дальше… в пепельнице лежал бумажный пакетик… И никакого шприца! Если, конечно, ты могла это заметить… Если ты держала свои глаза не широко закрытыми, как модно теперь выражаться!
— То есть ты считаешь… она просто приняла дозу… а уже кто-то другой устроил ей передозировку? — задумчиво проговорила Маша.
Тут она услышала за спиной какой-то звук и резко повернулась.
Она начисто про него забыла! Рядом стоял Тоши; он приблизился абсолютно бесшумно. Какие-то самурайские штучки — так подкрадываться к людям!
— О чем вы спорите? — подозрительно на них глядя, спросил тот; между собой они естественно разговаривали по-русски. — Что-то случилось?
Арсений удивленно на него взглянул, потом, помолчав, ответил:
— Пока ничего… Мы обсуждаем сейчас убийство Барбары.
Японец придвинулся почти вплотную.
— Так ты считаешь, ее убили? — пристально глядя в лицо подростку, глухо спросил он; его и без того узкие глаза превратились в щелочки.
Арсений только плечами пожал.
— Наркомана вообще просто убить… Легче легкого. Это же очевидно… Подсовываешь ему дозу побольше… ну и еще добавляешь потом, если недостаточно… когда он уже без сознания… Ну, так, как поступила с Джоном Белуши его знакомая.
— Какая еще знакомая? — вскинулся Тоши.
— Я имею в виду ту девчонку, которая вкатила ему еще один укол, а на следствии дурочку скатала, заявив, что поступила так по глупости. И ей ничего за это не было. Естественно, она вполне могла сделать это нарочно: того дома жена ждала, а с этой они могли поругаться, — может, он ее бросил — и девица решила с ним таким образом расквитаться… Что, разве невероятно?
— Ничего не понимаю, — пробормотал Тоши. — При чем здесь это? Я спросил про нашу Барби.
— Ну, уж ее-то точно убили, — с подростковой безапелляционностью отмахнулся Арсений. — Если насчет Белуши еще существуют сомнения, то здесь я все видел собственными глазами.
— Да кто такой этот Белуши, о котором ты твердишь?
— В общем, это сейчас неважно, главное — Машка цела. Между прочим, красавица, тебя уже давно все заждались! Вот как отчалят без нас, тогда точно узнаем, каковы кораллы на вкус. Съедобного здесь, по-моему, ничего не произрастает.
— Тут много рыбы, — пробормотала Маруся уже на ходу.
— Сырую ее будешь есть, или как? Тут нет даже пресной воды.
— Если надеть пластиковый пакет на ветку растения, в нем соберется вся вода, которая испарится с листьев, а она-то уже будет пресной, — сообщила Маша. — В пустынях люди не один раз спасались так от смерти.
— Где ты тут видишь хоть один пакет? — братец даже остановился, чтобы на нее взглянуть. — Будь добра, покажи!
Маша вздохнула. В самом деле, на острове не существовало ничего, произведенного человеческими руками, кроме разве что их одежды. Это Маруся ощутила в полной мере, когда засовывала собранные ракушки и веточки кораллов себе под купальник, потому что больше не во что было, а руки, чтобы плыть, должны оставаться свободными. С каждым ее движением к катеру ракушек оставалось все меньше — они выплывали из-под ткани и медленно опускались на дно — их было хорошо видно, вода-то здесь чистейшая! Но кое-что все-таки осталось: две пригоршни раковин, несколько кораллов и косточка драконового дерева. Их Маруся бережно завернула в один из пакетов, которых здесь, на катере, оказалось уже предостаточно — оказывается, ты совершенно не замечаешь элементарных удобств, которые предоставляет тебе цивилизация! А их, если вдуматься, бессчетное множество.
Катер, маневрируя среди подводных препятствий в виде мелких рифов, большинство из которых предательски скрывалось под водой, медленно вышел из бухты. Здесь мотор взревел, и легкое суденышко буквально прыгнуло вперед: да, по всему чувствовалось, что Анитра — чемпион, без толку не рискует и точно знает, когда и где можно полихачить. Вот, собственно, в чем заключается настоящий класс профессионала, неважно, по шоссе ли он идет, по морю ли: не лезть напропалую, мол, я тут среди вас самый смелый и ловкий, а думать… иногда все-таки думать, чем лихость твоя фантастическая может закончиться — для тебя самого и для окружающих. За время стоянки волнение почти стихло, и нос уже каждый раз не нырял вниз — пролетал, пронзая пенные верхушки насквозь, катер лишь чуть подрагивал, как натянутая струна, когда касался тела следующей волны. Кстати, если бы они шли на меньшей скорости, их хорошенько еще поболтало бы.