— Заканчиваю ныть, — уже довольно бодрым голосом подытожил он и поднялся навстречу жене.
— У вас совершенно прелестный брат, — подходя, громко сообщила Лейлани. — Хорошая голова, язык подвешен, замечательное чувство юмора… О внешности я даже не говорю! Настоящий херувимчик! — Она повернулась к мужу. — Будь добр, угости нас своим знаменитым дамским коктейлем. Ну, тем, розовым… Только, ради бога, смешай сам, Пу, естественно, только напортит.
— «Розовую Луну»? Для вас двоих — с превеликим удовольствием, — с улыбкой кивнул Палмер и направился к стойке бара, на черной лаковой стенке которого схлестнулись в схватке два дракона слоновой кости.
Лейлани уселась в освободившееся кресло. Арсений, который подошел вслед за ней, плюхнулся на диван рядом с сестрой. Трость он прислонил к парапету, ее серебряная рукоять в виде змеиной головы тускло отблескивала в свете бумажных фонариков, развешанных на опорах навеса.
— Лучше него никто не сделает, у него божий дар, — объяснила Лейлани. — Если бы он не был так богат, мог бы неплохие деньги заколачивать, работая барменом… Ну, относительно, конечно. На жизнь не хватило бы, но с голоду точно бы не помер.
На такую жизнь никакой зарплаты не хватит, про себя отметила Маруся. Даже если днем работать министром, а по вечерам немножечко шить.
— Да, кофе он варит совершенно замечательный, — вслух согласилась Маша с одним из утверждений хозяйки. — Где он научился?
— А кто его знает, — лениво отмахнулась Лейлани. Они немного помолчали. — Где ты научился так готовить кофе? — спросила она мужа, когда тот наконец вернулся с двумя высокими бокалами золотисто-розового напитка в руках. Кубики льда, позвякивая в такт шагам, плавились в стеклянном плену заманчивыми сгустками прохлады.
— В Марокко, ты же прекрасно знаешь, — удивленно взглянул на жену тот, — я там прожил три года.
— Ах да, — пробормотала она и протянула руку за коктейлем. Пальцы ее дрожали; очевидно, Ланс был прав, когда говорил, что она нервничает. Вот и память даже отшибло.
— Я так люблю этот дом, — капризно протянула Лейлани, — но теперь боюсь, у нас заведутся привидения. Так всегда бывает, когда происходят подобные вещи.
— Ерунда, — твердым тоном отозвался Палмер. — Привидения ни за что не согласятся жить в хорошо освещенном, модернизированном здании, сама знаешь… Им подавай скрипучий старый особняк, ну, или развалины.
— Ты в этом уверен? — Лейлани задумалась. — Я очень надеюсь, что ты прав, — наконец прошептала она. — А как же те, старые?
— Какие еще «старые»? — нахмурился Ланс. — Ты разве видела в доме привидение?
— Ну как же, а госпожа Фу? — почти удивленно ответила Лейлани. — Разве я тебе не говорила? Ее здесь зарезали… старую хозяйку. Лет семьдесят тому назад.
— Что за бред такой? — фыркнул Ланс. — Что еще за госпожа Фу?
— В нише, на первом этаже, где стоит лаковый столик… Она выходит из стены… там, вероятно, раньше дверь была… — Глаза Лейлани возбужденно расширились. — Вся в дорогом шитом драконами шелке… и кровь вот здесь… и здесь… — она ткнула рукой в область сердца, ткань платья еще четче обрисовала ее крепкую, хорошей формы грудь; затем Лейлани перевела руку на живот, вид у нее при этом стал какой-то томный. — И глаз один вытек! — неожиданно весело добавила она.
Ланс, похоже, не знал, как реагировать. Он растерянно хмыкнул, потом подал руку жене.
— Похоже, ты в самом деле, родная, переутомилась… Пойдем-ка, я тебя уложу спать. Завтра станет легче, вот увидишь.
— Ничего страшного, — успокаивающе помахал рукой Арсений. — Просто для сведения: пятьдесят пять процентов англичан, которые, как известно, славятся своим здравомыслием, — здесь он сделал короткий поклон в сторону Лейлани и Ланса, очевидно намекая на их британские корни, — совершенно искренне верят в привидения. Двенадцать процентов хотя бы раз в жизни встречались с вышеназванным феноменом. Да что там, сам Эдисон, изобретатель — правда, уже американский, натура, понятно, весьма рациональная, — на полном серьезе считал, что в будущем люди научатся общаться с мертвыми. Так что ничего странного или удивительного в этом нет.
— У вас не брат, а просто какая-то ходячая энциклопедия, — подмигнул Марусе Палмер.
— Да, а глаз у нее точно вытек, — продолжала настаивать Лейлани. — Правый. Я видела это, как вас сейчас… Вообще, они смешные, тайцы! — неожиданно хихикнула она. — У них был царь, он возомнил себя Буддой. А его министрам, представьте, это его мироощущение настолько не понравилось, что они засунули его в бархатный мешок… и били, били, били беднягу до тех пор, пока тот не помер… Зачем в мешок, спросите? — Она выдержала театральную паузу. — Да затем, чтобы ни одна капля царственной крови не упала на землю, таков их обычай!